В далеком 1908 году Дмитрий Мережковский писал: “В России, стране самосожжений, стране самых неистовых чрезмерностей, Тургенев едва ли не единственный, после Пушкина, гений меры и, следовательно, гений культуры”.
Но даже у гения культуры через много лет, в разгар пламенного интернационализма, нашли произведения, которые запретила большевистская власть. Конечно же, в эпоху Эдуарда Багрицкого с его призывом “убей”, в эпоху закона об антисемитизме, когда расстрел грозил русскому человеку за одно лишь неосторожное критическое высказывание о евреях, — никак нельзя было опубликовать изумительный и даже сострадательный рассказ Ивана Сергеевича Тургенева “Жид”.
Но даже у гения культуры через много лет, в разгар пламенного интернационализма, нашли произведения, которые запретила большевистская власть. Конечно же, в эпоху Эдуарда Багрицкого с его призывом “убей”, в эпоху закона об антисемитизме, когда расстрел грозил русскому человеку за одно лишь неосторожное критическое высказывание о евреях, — никак нельзя было опубликовать изумительный и даже сострадательный рассказ Ивана Сергеевича Тургенева “Жид”.
