Поиск

Показаны сообщения с ярлыком Публицистика. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Публицистика. Показать все сообщения

понедельник, 29 июля 2019 г.

Frances Stonor Saunders - WHO PAID THE PIPER: CIA and the Cultural Cold War | Фрэнсис Стонор Сондерс - ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны

Фрэнсис Стонор Сондерс
Цру и мир искусств: культурный фронт холодной войны

Книга британской журналистки и режиссера документалиста Фрэнсис Стонор
Сондерс впервые представляет шокирующие свидетельства манипуляций ЦРУ в сфере культурной политики в годы холодной войны. На основе скрупулезно собранной архивной информации автор описывает деятельность ЦРУ по финансированию и координации левых интеллектуалов и деятелей культуры в Западной Европе и США с целью отдалить интеллигенцию от левых идей, склонить ее к борьбе против СССР и привить симпатию к «американскому пути». Созданный и курируемый ЦРУ Конгресс за свободу культуры с офисами в 35 странах являлся основным механизмом и платформой для этой работы, в которую были вовлечены такие известные писатели и философы, как Раймонд Арон, Андре Мальро, Артур Кёстлер, Джордж Оруэлл и многие другие.

© Saunders Frances Stonor, 1999 ©

Москва Кучково поле 2013 УДК7.067 ББК71.4(3) С62

Frances Stonor Saunders
WHO PAID THE PIPER: CIA and the Cultural Cold War Granta Books London
First published in Great Britain in 1999 by Granta Books

Сондерс Ф. ЦРУ и мир искусств: культурный фронт холодной войны / Пер. с англ, под рук. Е. Логинова и А. Верченкова; редактор перевода В. Крашенинникова.

М.: Институт внешнеполитических исследований и инициатив, Кучково поле, 2013.
416 с. (Серия «Реальная политика»).
ISBN 978

Источник
Скачать в формате PDF

Комментарий Валерия Пякина о книге здесь:

суббота, 20 июля 2019 г.

Савва Ямщиков. "Новгород всегда Великий"

Савва (Савелий) Васильевич Ямщиков (1938-2009) — советский и российский реставратор, историк искусства, публицист, журналист, теле- и радиоведущий. Открыл жанр русского провинциального портрета XVIII—XIX веков, возродил к жизни имена забытых русских художников и иконописцев. Был консультантом Андрея Тарковского на съёмках фильма «Андрей Рублёв». Ниже размещен фрагмент воспоминаний Саввы Ямщикова о Великом Новгороде из книги: Ямщиков С.В. Горький дым Отечества: Статьи, очерки, беседы, комментарии, эссе. / Сост. Т.И. Маршковой, предисл. В.Я. Курбатова / Отв. ред. О.А. Платонов. — М.: Институт русской цивилизации, 2016.


Новгород всегда Великий

Моя профессиональная реставрационная жизнь начиналась в Новгороде. В 1959 году город готовился к 1100‑летию, и наш Российский реставрационный центр взял, как тогда принято было говорить, ударные обязательства. И все лето бригады в десять человек по месяцу, сменяя одна другую, трудились, восстанавливая иконостас Софийского собора. Есть такая легенда, что в XI веке при строительстве и росписи соборного храма изображение Пантократора в куполе чудесным образом изменялось. Десница Спаса Вседержителя сжималась в кулак. Два раза художники переписывали фреску, но на третий день ими был услышан глас: «Пишите меня с десницею сжатою. В ней я держу Новгород. Когда она будет разжата, город погибнет». И действительно, это пророчество осуществилось в войну – купол был разрушен немецкой бомбой, и когда наши войска освободили Новгород, то увидели только четыре неразрушенных дома... Но после войны Новгород восстал из руин и землянок.
Когда я приехал туда в 1959 году, то увидел Новгород, о котором так много читал и в летописях, и в книгах наших историков, – для меня это было открытие. Ведь Новгород – это символ тысячелетней России. Знаменитый памятник Тысячелетию России немцы демонтировали, собирались вывезти из Новгорода. Это им не удалось сделать. А вот Магдебургские, или, как их еще называют, Сигтунские врата, которые в свое время как трофей были привезены в Новгород в XII веке, – они так и стоят в Софийском соборе. В этом есть особый смысл. Задачей нашей реставрационной бригады не была окончательная реставрация. Нужно было привести огромный иконостас собора в порядок. Местный ряд, деисусный чин и праздники – все нуждалось в реставрации. Это был фантастический объем работ. Много было всяких реставрационных задач и событий в моей жизни, но ту работу я не забуду. Работали порой ночами. Жили прямо в кремле, в Грановитой палате, где стояли раскладушки, лежали матрасы на полу. Атмосфера была такая, как будто мы все братья... Никаких конфликтов, скандалов: только работа, работа, работа.
Радость по поводу первой отреставрированной иконы. Помню, как хотелось быстро все сделать. Но учитель наш, опытный реставратор Виктор Васильевич Филатов, говорил: «Ребята, все будет нормально, но только не спешите...» Заделывались те места на иконах, где были огромные дырки от осколков снарядов, где-то и доски были выбиты. Мы и доски вставляли, и тут же накладывали грунт... Это не была окончательная реставрация. Но хотелось, чтобы в дни 1100-летия города люди увидели восстановленный иконостас. Как символ того, что случилось с Новгородом, мы сохранили кусок снаряда в иконе – прямо в сердце юного Дмитрия-воина попал осколок... Новгород я полюбил. Полюбил всей душой, всем сердцем и не представлял себе, чтобы какой-то год я там не побывал.

Сейчас вспоминаю реставратора Александра Петровича Грекова – человека удивительной судьбы. Эмигрант первого поколения, он совсем юным покинул Россию – и вся молодость прошла во Франции. Потом война, немецкие лагеря. Там, в лагере, он встречает русскую женщину. А в 1951 году возвращается в Россию, к счастью, попадает в Ярославль. И начинает работать там в реставрационных мастерских, занимается изготовлением изразцов ярославских храмов, реставрирует иконы. Вскоре приезжает на стажировку в Москву – к нам, во Всероссийский реставрационный центр. Для него было событием то, что он попал в Центральные реставрационные мастерские, а для меня – то, что я впервые увидел живого эмигранта. Человека высокой культуры, который читает Ходасевича, с кем был знаком лично, рассказывающего о Бунине, на вечерах которого он бывал. Так зародилась между нами дружба. Я его каждый вечер водил к себе, в барак на Павелецкой набережной, ужинать. Мама моя его тоже полюбила. Александр Петрович очень быстро получил квалификацию, звание художника-реставратора первой категории.

А потом жизнь у него так сложилась, что он переехал в Новгород, где продолжил заниматься реставрацией. Храм Спаса на Ковалеве стоял в руинах. Фрески XIV века, в описании которых до войны принимали участие мой учитель Сычев со своими друзьями Окуневым, Мацулевичем и Мясоедовым, были разрушены. Но эти кусочки можно было собрать. Тогда был явлен один из великих реставрационных подвигов. Ведь сначала в храме работали минеры, там остались неразорвавшиеся снаряды. Я помню, как после первых двух лет работы Греков приехал в Москву и говорит: «Савелий Васильевич, посмотрите, вот собраны первые фигуры, буквально как мозаика, из фрагментов. Вот юный воин, вот святитель». Бригады к нему стали ездить. Студенты из Москвы на практику из архитектурных, художественных институтов приезжали. Все больше фрагментов удавалось восстановить. Огромные полутораметровые фигуры стали собираться из праха, из осколков. Это как фантастическое кино, на глазах это все восстанавливалось.

Позже в ЮНЕСКО была сделана выставка «Спасенные фрески». Издали великолепный каталог, и выставка поехала в Париж. Это была и для Парижа сенсация. Выставку показали в Москве, в Петербурге. И когда я болел, Александр Петрович, сам уже старый, мне присылал письма, написанные таким типично русским дворянским почерком... Очень хочется, чтобы в Новгороде был музей фрески. Основные фрески новгородские – они сейчас на месте, в церквах, но в этом музее можно показать историю спасения фресок. Вторая тема, связанная с Новгородом для меня, – это археология. Это не моя основная профессия, но здесь мы имеем дело с целой вселенной. За годы работы в Новгороде я очень подружился с академиком Валентином Лаврентьевичем Яниным. Это человек, который шестой десяток лет занимается археологией, он второй после Артемия Владимировича Арциховского руководитель Новгородской археологической экспедиции. Для меня бывать на собраниях археологов было счастьем и несказанным удовольствием. Их обстоятельные отчеты, их лаборатория, где они промывают, расчищают свои драгоценные находки, свидетельствуют о блистательном уровне подготовки и образования.

Вот раскапывается усадьба древнего художника, где находят инструменты, заготовленные доски, пигменты красок. Восстановлена усадьба Олисея Гречина – иконописца, который работал в Новгороде. Или, представляете, находят азбуку, писанную по бересте. Я ходил на раскопы, смотрел, как это делается, – труд колоссальный. Валентин Лаврентьевич Янин – человек абсолютной искренности, скромный, рассказчик феноменальный. Я жалею, что не записывал многие его истории. А потом, у него хобби: он собрал десятки тысяч дореволюционных граммофонных пластинок – все в великолепном состоянии. Когда я приехал, он в одной из недействующих церквей проводил вечер для публики, прокручивал эти свои пластинки, очень интересно рассказывал. Это и есть интеллигент, а не образованец. Мое возвращение в Новгород – это вечера, проведенные в разговорах с Яниным. Конечно, он жаловался, говорил, что не то нынче время. Раньше интерес был больше к истории, к нашей работе. Сейчас, говорит, мы мало кому нужны. Но это не значит, что снижается темп работы. Каждое лето – новые уникальные находки.

Что сейчас в Новгороде для меня особенно важно. До болезни я активно занимался проблемой реституции. Позиция моя однозначна: никому ничего не должны отдавать – мы победители! Но я первый в стране поставил вопрос о том, что нам нечего стесняться того, что у нас есть те или иные ценности. Следовало прекратить врать, что нет у нас золота Шлимана – немцы ведь знали, где оно лежит. Мы должны отвечать, как Наполеон, который вывез ценности из Италии, из других стран. Когда ему сказали, что он обязан все вернуть, получили в ответ: «Приходите, берите... Если сможете». И благодаря этой позиции удалось показать тогда и выставку рисунков из Бремена, золото Шлимана и коллекцию Кенигса, вокруг которой сейчас идут споры. Мы никому ничего не должны. Это Хрущев с барского плеча Дрезденскую галерею вернул ГДР. Это такое же его преступление, как закрытие церквей и сжигание 200 тысяч лошадей. Нельзя было так просто возвращать, даже дружественной нам стране. Надо было сразу ставить вопрос: вы нам возвращаете одно, мы вам другое.

Хороши благородные жесты, когда говорят: «Ой, война кончилась». Мы же до сих пор кости разгребаем и последствия этой войны расхлебываем. В перестройку я очень активно включился в проблему, несмотря на то что очень многие демократы пытались меня выкинуть из комиссии по реституции. Там заседали ельцинские прихвостни, бурбулисовские прихвостни – они знали, что при мне им воровать не удастся. Сейчас один факт. Мы с покойным Федором Поленовым и с профессором Московского университета Алексеем Расторгуевым вели переговоры как раз по поводу Бременской коллекции. Предложение наше было очень простое. В наличии 362 листа рисунков – все первоклассные. Со стороны Германии – отцы города Бремена, возраста такого, что они могли и воевать в свое время. Переговоры были очень непростые. Но наши позиции были сильны. Мы сказали: «Вот десять лучших рисунков – Дюрер, Боттичелли – вы их оставляете нам, и мы их официально выставляем в наших музеях».

Остальные действительно были вещи менее интересные, что, впрочем, не значит, что мы их задарма отдадим. Вы нам за это восстанавливаете разрушенный Новгород. И первой я предложил церковь Успения на Волотовом поле, которая была в таком же состоянии, как когда-то Спас на Ковалеве. Вы нам будете давать деньги, причем никаких переводов через центр. Создается комиссия с вашей стороны, комиссия с нашей стороны – реставраторы, которые определяют, сколько необходимо денег на реставрационный процесс под отчет. Столько-то денег переводят – мы отчитываемся, сколько восстановлено. Иначе эти деньги до Новгорода не дойдут... Очень были сложные переговоры, немцы отказывались. Я помню, мы уже собрали чемоданы, собирались уезжать. Нам очень тогда помогал Вольфганг Айхведе, немецкий левый, очень хорошо знающий русский язык. И я помню, мы уже собрались улетать, подъезжает Айхведе и говорит: «Они решились».

Мы подписали бумаги, а один из «отцов» города Бремена, посмотрев на меня, говорит: «У этого, наверное, отец защищал Москву». Я говорю: «Правильно, и даже был ранен и погиб». Все было подписано, эти протоколы о намерениях хранятся в специальном месте. Я заболел, а когда Волотово стало восстанавливаться так, как у нас написано, Швыдкой, который вел переговоры, не упомянул о наличии этих документов, подписанных мною вместе с Поленовым, а он тогда был председателем комитета по культуре в Верховном совете РФ. Хоть сослались бы где. Нет, этого не было сделано. Когда я после долгой болезни поехал в Новгород, увидел: работы по восстановлению храма ведутся. Но говорят, что дело идет трудно и деньги не всегда доходят. Что меня на этот раз еще потрясло в Новгороде. Николай Николаевич Гринев, директор музея – а музей новгородский я считаю одним из крупнейших в русской провинции (за счет икон и археологии), – сказал: «Вы знаете, Савелий Васильевич, мы перенесли картинную галерею, она занимала много места. Где-то в начале будущего года мы покажем все отреставрированные иконы из запасников – около тысячи икон». Но куда же, спрашиваю, вы картинную галерею дели?

И он меня повел в здание Дворянского собрания, на площади перед Новгородским кремлем, рядом с нынешней администрацией. Они великолепно восстановили этот дом XIX века; при входе висит картина «Открытие памятника “Тысячелетию России”», огромная такая, до малейших деталей выписана, видно, где какие полки стоят. А дальше я увидел великолепную коллекцию русского искусства XVIII – начала XX века. Николай Николаевич влюблeнно, вдохновенно вел нас по этим залам. Стены, освещение продуманы до мелочей, а самое главное – собрание богатейшее. И Николай Николаевич сказал: это только начало, помогайте нам. Мы готовы покупать интересные вещи с аукционов, из частных коллекций. Он нас водил полтора часа по музею, и мы вышли как после праздничной службы. Такую галерею создать в наши-то тяжелые годы! Эта галерея – одна из лучших в России. Учитывая, что в Новгороде такой иконный раздел, представляете, какой там музейный комплекс?

Однако с Новгородом у меня связана одна тема, болезненная и горькая. Я очень переживал смерть Дмитрия Михайловича Балашова, с которым жизнь меня свела на самых ранних этапах и его и моего творчества. С 1961 года я начал работать в Карелии по реставрации икон. Дмитрий Михайлович, как говорится, имел удовольствие пребывать в тамошних деревнях и писать свои книги. Я считаю его первым по значению историческим романистом в России и счастлив, что Дмитрия Михайловича знал во всей его красе. Когда он решил переезжать в Новгород, я это никогда не забуду, я тогда был в Петербурге, Лев Николаевич Гумилев позвонил мне в гостиницу и говорит: «Савелий Васильевич, у вас там в Пскове и в Новгороде все знакомые, Дмитрий Михайлович хочет перебраться, помогите ему. Он подойдет к вам». Я говорю: «Лев Николаевич, разумеется, мы с Балашовым в прекрасных отношениях». Дмитрий Михайлович телефон не признавал, а я в это время обедал в «Астории». Швейцары не могли не пропустить такого человека, хотя там закрытый гостиничный режим. Пришел, поцеловал руку даме и говорит: «Вы должны мне помочь».

Я отвечаю, что, мол, Дмитрий Михайлович, какие вопросы! Даю ему телефон своего ближайшего друга в Пскове, который действительно многое мог. Балашов говорит: «Только учтите, со мной коровы, лошади, я переезжаю со всем хозяйством». Я еще хотел сказать, что и масса жен, и масса детей, как у половца. Потом мне мой друг рассказывает, как ему в дверь в четыре часа ночи звонят – на пороге Балашов: «Савелий Васильевич приказал...» Я это рассказываю, чтобы характер был виден. И вот он осел в Новгороде. И, работая в Новгороде, я, конечно, часто его посещал. А когда началась перестройка, то мы стали единомышленниками. И я видел его семью, его детей. И когда прочитал, что его убил сын, я не поверил.

В Новгороде живет великолепный человек – Владимир Иванович Поветкин. Я когда его первый раз увидел, то подумал, что он похож на человека из былинного окружения Садко. Довольно-таки строгий человек – реставратор. Янин раскапывал фрагменты музыкальных инструментов ХI–ХII веков, а Владимир Иванович их восстанавливал, реконструировал. Даже играл на них, причем играл великолепно. В Центральном доме художника он дал великолепный концерт на древних, им же реконструированных инструментах. Так вот, Балашов и Поветкин дружили. Я спросил Володю, несмотря на то, что очень тяжело было: «Скажите, Володя, сын убил?» – «Да, Савелий Васильевич. Страшно, конечно, но он. Хотя его к этому могли подготовить...»

понедельник, 21 февраля 2011 г.

Несколько соображений о грядущем пути России - Вадим Валерианович Кожинов


То, что я собираюсь высказать, вовсе не является моим личным "открытием". Главное было сформулировано еще в 1991 году в докладе "Социальная и социально-политическая ситуация в СССР. Состояние и прогноз", подготовленном под руководством директора Института социально-политических исследований РАН академика Г.Е.Осипова.

Один из основных выводов этого доклада заключался в утверждении необходимости осуществить "энергичное и последовательное возрождение естественных хозяйственных традиций, отражающих глубинные национальные особенности страны... Насильственное внедрение в нашу хозяйственную среду специфических западных принципов жизни не даст ожидаемого результата. Человеческий архетип, сформированный на протяжении тысячелетней истории, за несколько лет (добавлю от себя - и за несколько десятилетий. - В. К.) переделать невозможно. Насильственное внедрение западных образцов экономики будет способствовать еще большему углублению и обострению всех социальных, политических и экономических проблем... неизбежно приведет страну к полномасштабной социальной катастрофе". И еще два очень важных положения документа: "...особое значение в современных условиях приобретает... разъяснение роли России как евроазийского государства", и "необходимо незамедлительное осуществление жесткого государственного контроля над производством товаров первой необходимости и потребительским рынком".
Полностью присоединяясь к этим положениям, которые, увы, власти предержащие абсолютно проигнорировали, считаю немаловажным их дополнительное более или менее конкретное обоснование.

Нобелевский миф - Вадим Валерианович Кожинов


С 1901 года Шведская академия языка и литературы присуждает премии, считающиеся наивысшим и, что не менее существенно, лишенным тенденциозности признанием достижений в области искусства слова. Писатель, удостоенный Нобелевской премии, предстает в глазах миллионов людей как несравненный талант или даже гений, который, так сказать, на голову выше всех своих собратьев, не снискавших сей верховной и имеющей всемирное значение награды.

Но хотя подобные представления об этой премии давно и прочно внедрены в массовое сознание, они вовсе не соответствуют реальному положению вещей. Мне уже довелось кратко говорить об этом в 1990 году на страницах нашего культурнейшего журнала "Литературная учеба". Позднее вышла в свет объемистая книга А.М.Илюковича "Согласно завещанию. Заметки о лауреатах Нобелевской премии по литературе" (М., 1992). На первой ее странице провозглашено: "Авторитет этой премии признан во всем мире, и этого не опровергнешь".
Однако фраза эта верна только в своем узко-буквальном значении — "авторитет" премии действительно господствует в мире. А в более существенном смысле само содержание книги А.М.Илюковича как раз опровергает или по меньшей мере вызывает глубокие сомнения касательно этого самого "авторитета". Каждый внимательный и непредубежденный читатель книги столкнется с множеством таких сообщений, которые решительно подрывают "общепризнанную" репутацию знаменитой премии.
При обращении к уже почти вековой истории этой премии с самого начала становится явной и неоспоримой тенденциозность членов шведской академии, решавших вопрос о том, кто будет нобелевским лауреатом. Так, к тому времени, когда эксперты академии приступили к своей деятельности, величайшим представителем мировой литературы был, вне всякого сомнения. Лев Толстой. Однако влиятельнейший секретарь шведской академии Карл Вирсен, признав, что Толстой создал бессмертные творения, все же категорически выступил против его кандидатуры, ибо этот писатель, как он сформулировал, "осудил все формы цивилизации и настаивал взамен них принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры... Всякого, кто столкнется с такой косной жестокостью (?) по отношению к любым формам цивилизации, одолеет сомнение. Никто не станет солидаризироваться с такими взглядами"...

воскресенье, 20 февраля 2011 г.

Американские Миражи - Лев Николаевич Митрохин


Автор: Лев Николаевич Митрохин

Издательство: Молодая гвардия, 1962 г
.
Эта книга о молодежи Америки, ее идеалах и настроениях. Когда-то "молчаливая", эта молодежь сейчас пристально вглядывается в мир, настойчиво ищет свой путь в жизни.

На Западе о молодежи много пишут, пишут по-разному. Одни — с беспокойством, другие — со злорадством. Одни наводят на ее поведение глянец, другие ужасаются ее "порочности".

О духовной атмосфере, в которой воспитывается молодежь Америки, об идеях, которые на нее влияют, о путях, которые она выбирает, и рассказывает книга Л. Митрохина, написанная на основе личных впечатлений автора от поездок в США в I960 и 1961 годах.

Читатель найдет в книге анализ ходячих идей буржуазной социологии и философии, отличительных особенностей "американского образа жизни". Подробнее, чем в других работах об Америке, в этой книге рассказывается об американских молодежных организациях, о системе религиозного воспитания юношей и девушек США; большие разделы посвящены проблеме детской преступности, рассказу о жизни "битников", о политической активности подрастающего поколения Америки.

понедельник, 7 февраля 2011 г.

Иван Александрович Ильин - Жизнь как цветущий сад

«Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?» — этим вопросом мучается человек во все времена. Жизнь представляется нам длинной дорогой, конца которой никогда не видно за поворотами. В юности тебе кажется, что времени впереди много и тянется оно долго, и только в зрелости понимаешь, что нужно дорожить каждой прожитой минутой, — и вдруг закрадывается грусть, сожаление, что время упущено... Но так ли это на самом деле, умеем ли мы ценить свою жизнь и наслаждаться в любом возрасте этим даром Творца?

Вашему вниманию мы предлагаем главу из книги Ивана Ильина «Поющее сердце», из которой мы узнаем философский «рецепт» вечной молодости.

Разве человек бывает когда-нибудь доволен тем, что у него есть? Ему всегда хочется чего-то другого — быть иным, иметь больше, уметь то, чего он не умеет делать. Всегда ему чего-то не хватает. Всегда он жалуется и претендует. Он не умеет ценить своё достояние и извлекать из него всё возможное; и слишком часто ему кажется, что он непременно должен «достать» или «добыть» себе такое, чего у него нет. Все мы, люди, существа несытые и не­благодарные, склонные к недовольству и ропоту.
Вот так и с возрастом.
Есть в жизни человека такая раздельная черта, до которой он торопит течение времени и от которой он хотел бы его замедлить или остановить. Эту раздельную черту люди переступают в разные сроки. До неё человек говорит себе и другим:

Поющее сердце русского философа

Интервью с доцентом кафедры русской философии МГУ А.П.Козыревым
«Есть только одно истинное счастье на земле — пение человеческого сердца. Если оно поет, то у человека есть почти все; почти, потому что ему остается еще позаботиться о том, чтобы сердце его не разочаровалось в любимом предмете и не замолкло».
И.А.Ильин
И. А . Ильин в своем кабинете. Конец 1950 - начало 1951 г.
И. А . Ильин в своем кабинете. Конец 1950 - начало 1951 г.
Эти строчки взяты нами в качестве эпиграфа к интервью с Алексеем Павловичем Козыревым, кандидатом философских наук, доцентом кафедры русской философии МГУ им. Ломоносова. «Сердце поет, когда оно любит; — писал Иван Ильин, — оно поет от любви, которая струится живым потоком из некой таинственной глубины и не иссякает; не иссякает и тогда, когда приходят страдания и муки, когда человека постигает несчастье, или когда близится смерть, или когда злое начало в мире празднует победу за победой и кажется, что сила добра иссякла, и что добру суждена гибель».[1] Таким любящим Бога, Отечество и свой народ предстает сам Иван Александрович Ильин, русский религиозный философ, национальный мыслитель, правовед, публицист и литературный критик.
— Алексей Павлович, только что произошло перезахоронение в России останков генерала Антона Ивановича Деникина и философа Ивана Александровича Ильина. Интересно было бы услышать Ваше мнение об этом событии, как специалиста по русской философии, и попросить Вас сказать несколько слов об этом выдающемся русском мыслителе.
— Иван Ильин был пассажиром одного из философских пароходов, на которых были высланы в 1922 году на Запад лучшие представители интеллигенции. Он не только пришелся не ко двору Советской власти, но и шесть раз арестовывался, после одного из арестов был приговорен к смертной казни, и только чудом ему удалось спастись. Надо сказать, что Советская власть очень хорошо знала, с кем она имела дело. Ленин читал книгу Ильина «Учение Гегеля о конкретности Бога и человека», которая была защищена в 1918 году в качестве докторской диссертации в Московском университете. Ленин говорил своим соратникам: «Почему вы не пишите так о Марксе, как Ильин пишет о Гегеле», — значит, он высоко ценил интеллектуальные способности своего противника. Что опять-таки не помешало подвергнуть его и его собратьев по цеху остракизму, высылке, которая для них, людей глубоко любящих свое Отечество, была равносильна физической смерти.

воскресенье, 6 февраля 2011 г.

Олег Платонов: "Русское Мужество — Вот что нам нужно!" Беседа с Владимиром Бондаренко

Владимир БОНДАРЕНКО. Про вас, Олег Анатольевич, ходят легенды. Вы — из породы русских подвижников. То, что делаете вы, обычно делает целый институт. Как возникла ваша мощная мыслительная организация, задумавшая целую двадцатитомную "Энциклопедию русского народа"? Кто вас поддерживает?

     Олег ПЛАТОНОВ.
Не следует слишком переоценивать мою персону. Когда я начинал исполнять замысел, я был частью большого коллектива из "Общества охраны памятников". Этот коллектив возник в начале восьмидесятых годов. Это были русские патриоты, которые хотели благотворных перемен в своей стране, чтобы направить её развитие в русло национальных православных истин. В то время в обществе существовали две силы. Одна сила хотела реформ в нашем национальном русле, а другая, и более многочисленная, хотела реформ в русле космополитическом. Одним из центров русского патриотического возрождения и стал ВООПИК (Всесоюзное общество по охране памятников истории и культуры), в работе которого я активно участвовал. Мы помогали восстанавливать исторические памятники. Но каждый из нас становился ученым-подпольщиком по возрождению исторической Святой Руси. Я начал писать книгу по истории русского народа с древнейших времен до наших дней. Постепенно вокруг меня образовался целый коллектив единомышленников. Мы собирали материалы и очень много путешествовали по историческим местам России. Мы составляли программу на каждый год и по этой программе путешествовали. Там были не только памятники старины, не только православные храмы, древние монастыри, но и места рождения и пребывания наших русских подвижников, мыслителей, которых в то время никто не знал. Например, мы впервые открыли Нилуса, объездили все места его жизнедеятельности. Тогда он был просто вычеркнут из истории России. И среди своего русского круга при помощи самиздата распространяли все его сочинения. В том числе "Протоколы сионских мудрецов". Но о "Протоколах…" давайте поговорим позже. И вот создался достаточно крепкий коллектив единомышленников. Мы издавали материалы, связанные с жизнью крупнейших русских мыслителей: Константина Леонтьева, Данилевского, Розанова, Меньшикова и других. Мы поняли, что нельзя изучать памятники русской старины, не опираясь на труды русских национальных мыслителей. Это был начальный этап нашего развития. В дальнейшем он стал для меня той отправной точкой для создания "Энциклопедии русского народа".

"Кровавое воскресенье". Как это было

Многим из нас, наверное, довелось посмотреть фильм, снятый Сергеем Эйзенштейном к десятилетию большевистского переворота. Если уж не весь фильм, то эпизод, в котором "революционные матросы" взбираются по решетке ворот Зимнего дворца, помнят почти все. Эти кадры, чуть ли не как документальные, очень любят цитировать многие телевизионные, с позволения сказать, публицисты в своих передачах о "Великом Октябре". Что ж, такая именно задача и ставилась режиссером - создать миф о "штурме", какая же "революция" без "штурма". И качество изображения, обусловленное тогдашним уровнем киносъемочного оборудования, действительно позволяет создать иллюзию, что вы смотрите не немой художественный фильм, а реальный кинорепортаж с места событий. Но всё же несмотря на весь этот "киноподлог", есть кое-что в нем правдивое, развенчивающее другой более поздний миф. Миф о "холостом" выстреле "Авроры". События и их непосредственные материальные последствия, судя по всему, были ещё свежи в памяти очевидцев. Поэтому не было необходимости скрывать, что после выстрела носового шестидюймового орудия в одном из этажей Зимнего разорвался самый настоящий снаряд. А как же "холостой выстрел"? После холостых выстрелов взрывов, как известно, не бывает. Этот маленький факт опровергнул легенду о том, что крейсер "Аврора" лишь подал сигнал к штурму дворца. Те же, кто удосужился поподробнее узнать о том, как всё было на самом деле, могли выяснить, что "Аврора" стреляла боевыми, причем не один раз, а трижды. Один снаряд разорвался на Сенной площади (ничего себе перелёт!?), один упал в Неву, и лишь третьим снарядом революционные комендоры, за отсутствием офицеров, попали в "цель". Но помимо "Авроры" Зимний, в котором, кстати, помимо Временного правительства находился солдатский лазарет, обстреливали две батареи, располагавшиеся на пляже Петропавловской крепости. Так что ни о каком сохранении произведений искусства Эрмитажа, "народного достояния" по-большевистски, революционеры и не думали. Этот пример побуждает нас с большой осторожностью относится ко всем "историческим фактам", излагаемым коммунистическими и пост-коммунистическими фальсификаторами. В полной мере это относится и к так называемому "кровавому воскресенью", событиям 9 января 1905 года в Петербурге.

суббота, 5 февраля 2011 г.

Иван Александрович Ильин - О роли культуры и религии в национальном возрождении России

2 СОДЕРЖАНИЕ
Введение...3
Глава I. ВЗАИМОСВЯЗЬ РЕЛИГИИ И КУЛЬТУРЫ
В МИРОВОЗЗРЕНИИ И.А. ИЛЬИНА...15
§ 1. Этапы эволюции философских и политических взглядов И.А. Ильина на проблемы общественной роли религии
и культуры...15
§ 2. Причины и социальные последствия кризиса культуры
в понимании И.А. Ильина...48
Г л а в а И. ПУТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ
РОССИИ В ПРЕДСТАВЛЕНИИ И.А. ИЛЬИНА...67
§ 1. Духовность как основа возрождения российской
государственности...67
§ 2. Место православия в представлениях И.А. Ильина
о будущем России...92
Заключение...117
Список использованных источников и литературы...121


3 Введение
Актуальность темы исследования. В конце XX века Россия вошла в полосу очередного социокультурного кризиса. Отказавшись от системы коммунистических идеалов и ценностей как основы общенациональной, государственной идеи, общество не смогло выработать новую консолидирующую систему идейно. Более того, государство самоустранилось из сферы идеологии. Так, статья 13 п.2 Конституции Российской Федерации, принятой в 1993 г., гласит:


«Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

Возникший идеологический вакуум заполнили, наряду с либеральными и националистическими ценностями, религиозные идеи. В стране стал наблюдаться значительный рост интереса к религии. Переживая духовный кризис, современное российское общество находится в поиске путей выхода на новую ступень социокультурного развития, связанную с формированием гражданского общества, совершенствования механизмов функционирования власти, включая оптимизацию взаимоотношений государства и церкви, культуры и религии.

Татьяна Миронова - О солидарности поколений

20.04.2010
Каждый из нас, русских людей старшего поколения, время от времени переживает трудные минуты, когда приходится подводить итоги жизни. И почти каждому из нас оглянуться на сделанное – страшно, а смотреть в будущее – еще страшнее.

Действительно, что у старших поколений позади? Безоглядный разрыв с интересами своей страны. Ведь именно мы поддались страхам и запугиваниям: советский-де проклятый режим создает условия для непредсказуемых катастроф и бедствий. Так поставим же, - призывали нас реформаторы, - государство под свой контроль. И возникали экологические движения, которые вызывались контролировать окружавшую особо опасные промышленные производства среду. И продвигались социальные реформы, инициаторы которых врали нам: дескать, вы будете платить за медицину и образование, но зато за свои деньги будете и требовать высококлассное обслуживание. Так же изощренно эксплуатировался внушенный народу страх перед бездушной, а потому и неуклюжей, неповоротливой системой государственной собственности. Помните, как нас убеждали? Государственное – это значит, ничье! Разделим собственность государства, то есть, общенародную собственность, поровну на весь народ. Каждый станет собственником своего куска, и заживем! Ибо каждый, - так нам обещали, - сможет контролировать использование его собственной доли имущества.

Разумеется, то была бесстыдная и умелая эксплуатация искусственно нагнетаемых в обществе страхов, укорененных сомнений в безопасности государства, которое именовалось СССР. С оглядкой на прошедшие «лихие» девяностые в нынешнее еще более «лихое» десятилетие мы все запоздало понимаем, как бессовестно были обмануты и как легкомысленно дали себя обмануть.

пятница, 4 февраля 2011 г.

Иван Сергеевич Шмелев - Душа России

Душа России.  Газ. Возрождение  27. 11.  1927   

ДУША РОССИИ

Надо ли говорить еще  о подвиге Белой Армии,  о значении  «белого движения»,  спасшего  честь России! Об  этом теперь  не спорят: это уже история. Придет день,  когда блистающее  имя  Белый Воин и  сумеречное − галлиполиец − станут для всей  России  священными именами русского мученика-борца и русского героя. Это придет, и Россия  встретит лучших  сынов  своих  высокой и гордой  честью:  священное  имя − Белый Воин − явится знаком  высокого  духовного  отбора − новой  русской аристократии.  Воины 
Белой Армии,  к какому бы  слою они  ни  принадлежали, − аристократы  ли по рождению,  крестьяне, казаки,  дворяне,  горожане, − истинные сыны  России,  аристократы духом,  Ее  душа.  И Россия признает  это и закрепит  почетно:  впишет  славные имена  в великую  Золотую  Книгу − Российской  Чести. 
Семь лет уже  протекло с отхода.  Но что такое  семь лет!  что может значить  это движение серых  дней,  в сравнении с тем великим,  что знаменует собою  российское «белое движение»!  Три года борьбы − исторический перелом,  лучше сказать − пролом   русской истории. Пролом,  в котором  Россия как  бы найдет  себя!  Да, Россия  найдет себя  на крестном пути  героического «белого движения». 
Скажут:  на пути поражения?!  Скажут ненавистники и  слепцы.  Скажут те,  кто не разумеет  Скрытого  Лика  судеб народа.  Или не  знаем случаев,  когда  внешнее  поражение  обращалось  в великую победу?! Мы, христиане,  знаем  Величпйшую  Победу: «не оживет, аще  не умрет»[i]. Ненавистники и слепцы  усмехнутся   только. Пусть  смеются.   Смеялись и на Голгофе. Мы имеем свою Голгофу.  И будем иметь Воскресение, свое.       
Но в чем же победа наша,  и что это за пролом  в истории России?

Иван Сергеевич Шмелев - Русское Дело

Русское  дело.  Русская газета − 9.  1924  

РУССКОЕ  ДЕЛО
  I
Россия будет  строиться и собираться. Великой стране  долго оставаться  втуне  невозможно: обвалом лежит она  на большой дороге − и мешает,  и всем нужна; и еще больше  нужна − себе. 
Страна  из году в год  в силах  пропитать население: можно ли говорить о значении  ее в мировом  круге! «Шестая часть света», «без нее мировой кризис  изжит  не будет» и прочее − лишь опошленные словечки. Население  вымирает  и всячески   в ы б ы в а е т − да, Россия − «дикое поле», и многим  зудится  чужими конями  на нем пахать − верно: рвачи  еще  выпарывают,  что можно; но близок срок,  когда  выхватывать  станет нечего,  все пожравшая страна  скинется,  и на опустошенное поле,  к одичавшим  насильникам его  придут разметанные теперь по  свету,  претерпевшие,  повидавшие и многому научившиеся братья. Им-то,  не забитым в отказ,  не потерявшим  воли и цели жизни,  выпадает на долю  ответственная задача: поднять русское поле,  и открыть  затуманенные глаза живущим. 
К этому  надо готовиться,  верою в это − жить. 
Пока есть время,  надо разобраться  в планах  всяческого  строительства. Это  должное дело  многих  специалистов: государственников,  хозяйственников,  военных,  педагогов,  философов, ученых. Готовы ли?!  Ни государства,  ни хозяйства, −  никакой культуры: случайность существования, развал, XIV  век,  послетатарщина. Нужно остановить вымирание,  наметить  просеки  всяческого  строительства, − и помнить,  что делать  это придется  самыми  несложными инструментами. 
Можно ли думать  о каком-либо  с о ц и а л ь н о м  переустройстве?!XIV  веку! Их − полнокровная жизнь рождает. В России они проявили  себя случайно, дико и  поглотили  даже  самих себя. Социальные  перестройки имеют смысл,  когда строение  социальное  необходимо  нуждается в плодотворном и чутком  усовершенствовании  частей, и… когда  умеют за это взяться. А теперь − и строения  никакого нет, а так,  кочевые. И совершенно ясно,  что социалистическим  партиям  на задичавшем  поле не предстоит работы: придется  им распылиться,  отдаться  будничному строительству; или,  если они вмешаются  в бесплатную жизнь  пробуждающегося поля, − быть  стертыми в мятежах. Надо это  честно сознать и − отойти до времени. Их песня,  начатая  несрочно  и неладно,  дико  дотянута  коммунистами. 
Powered By Blogger