А.Фурсов: Русская власть, история Евразии и мировая система: mobilis in mobile (социальная философия русской власти)

12:08 08.06.2008

Андрей Фурсов. Русская власть, история Евразии и мировая система: mobilis in mobile (социальная философия русской власти)

Что менялось? Знаки и возглавья.
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах – дурь самодержавья,
Взрывы революции в царях.

Максимилиан Волошин

Но жизнь и русская судьба
Смешали клички, стерли грани:
Наш "пролетарий" голытьба,
А наши "буржуа" – мещане,
Мы все же грезим русский сон
Под чуждыми нам именами.

Максимилиан Волошин

Если людям будущего суждено когда-либо
разорвать цепи настоящего, они должны будут
понять те силы, которые выковали эти цепи.

Баррингтон Мур
I
Китайцы говорят: не дай бог жить в эпоху перемен. Русские (устами Тютчева) отвечают: "Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые". Впрочем, китайцев этим не убедишь – для них Россия это страна постоянных и неожиданных изменений и потрясений. По-китайски Россия "э го" – "государство затягивания и мгновенных перемен"[2], а относится оно к разряду народов, обращенных в себя (к этому же разряду относятся мусульмане – "цзу").

Россия это, действительно, страна, где "затягивания" (застой) мгновенно сменяются переменами, реформами и революциями (смуты), причем реформы, как правило, ведут к результатам, которые диаметрально противоположны задуманному. Практически все русские реформы – от Избранной рады до горбачевщины – оказывались контрпродуктивны, а порой просто рушили систему и разваливали страну.

Почему? Ведь хотели как лучше.

Дети и соцсети. Проблема, которую лучше решить поздно, чем никогда.

e_kaspersky

May 18th, 7:06

Во-первых, я понимаю, что этот пост прочтут многие, кто примерит определение «дети» на себя. И предполагаю реакцию возмущения, мол, Касперский затягивает гайки и ущемляет свободу. Посмотрите на проблему с другой стороны. Совсем недавно я сильно понервничал и понял «откуда росли ноги» - именно из безрассудного поведения подрастающего поколения в соцсетях. Поймите и вы меня. И вообще этот пост для ваших родителей 

Во-вторых, в этом посте не будет жутких технических подробностей о сомнительных приложениях в Фейсбуке и червяках в Твиттере, ровно как скучного списка рекомендаций по защите от оных. Такую информацию можно получить как из нашего Securelist (особенно рекомендую блоги и аналитику), так и сотен других из специализированных источников по сетевой безопасности.
Это будет программное заявление о наболевшем. Я бы даже сказал, гораздо более актуальном – влиянии соцсетей на физическую безопасность наших детей. Возвращаясь к заголовку, этим лучше заняться сейчас, чем никогда.
Всем известна недавняя неприятная история, которая в итоге имела счастливый конец. Если здесь вообще применимо такое слово.

 

Панфрейдизм как опиум для народа

30/03/2011

Ольга Соболевская, обозреватель РИА Новости.

"Лекарство для пошляков", - окрестил психоанализ Владимир Набоков. "Куда ни кинем взгляд - всюду половое начало", - иронизировал он над "венскими мистиками", как он называл психоаналитиков.

В наше время фрейдизм победил и не встречает достойной критики. Родившись 115 лет назад, благодаря мало кому тогда известному ученому Зигмунду Фрейду, который 30 марта 1896 года выпустил статью "Наследственность и этиология неврозов", психоанализ в 21 веке превратился в квазирелигию, в шаманизм и шарлатанство.

Не будем о хорошем: о психоаналитиках, которым по методу Фрейда действительно удалось вылечить людей от душевных травм. Кстати, в США психоаналитики - такие же востребованные целители-специалисты, как, к примеру, хирурги. Самый известный российский пример терапии души с помощью психоанализа - Михаил Зощенко. Замечательный писатель-сатирик врачевал себя сам, о чем рассказал в автобиографической повести "Перед восходом солнца".

К слову, вспомним, что, когда Фрейд создавал свое бессмертное учение, он исходил из эволюционной антропологии. Но, в конце концов, из психоанализа сделали вовсе не знамя эволюции, а знамя деградации.

Речь не о прикладном и, должно быть, действенном психоанализе, а о шарлатанском фрейдизме, испорченном и доведенном до абсурда.

Иван Александрович Ильин - О справедливости

С незапамятных времен люди говорят и пишут о спра­ведливости: может быть, даже с тех самых пор, как вообще начали говорить и писать... Но до сих пор вопрос, по-ви­димому, не решен,— что такое справедливость и как ее осуществить в жизни? Трудно людям согласиться в этом деле, потому что они чувствуют жизненное практическое значение этого вопроса, предвидят невыгодные последст­вия для себя и потому спорят, как заинтересованные, беспокойно и подозрительно: того гляди «согласишься» «на свою голову» — и что тогда?

Каждый из нас желает справедливости и требует, чтобы с ним обходились справедливо; каждый жалуется на все­возможные несправедливости, причиненные ему самому, и начинает толковать справедливость так, что из этого выхо­дит явная несправедливость в его пользу. При этом он убежден, что толкование его правильно и что он «совер­шенно справедливо» относится к другим, но никак не хочет заметить, что все возмущаются его «справедливостью» и чувствуют себя притесненными и обойденными. Чем скуд­нее, теснее и насильственнее жизнь людей, тем острее они переживают все это и тем труднее им договориться и со­гласиться друг с другом. В результате оказывается, «справедливостей» столько, сколько недовольных людей и единой, настоящей Справедливости найти невозможно. А ведь, строго говоря, только о ней и стоит говорить.

Это означает, что интересы и страсти искажают вели­кий вопрос, ум не находит верного решения и все обраста­ет дурными и ловкими предрассудками. Из предрассудков возникают ложные учения; они ведут к насилию и револю­ции, а революции приносят только страдания и кровь, что­бы разочаровать и отрезвить людей, оглушенных своими страстями. Так целые поколения людей живут в предрас­судках и томятся в разочаровании; и иногда бывает так, что самое слово «справедливость» встречается ироничес­кой улыбкой и насмешкой.

Внутренний конфликт. Сокрытие истинного мотива

Существует истинный мотив действия, но когда, по нашим представлениям, этот мотив непригляден, то он нами скрывается. Происходит сокрытие истинного мотива.

Например, мы видим, что в данный момент испытываем жадность, неуверенность, испуг и нам это не нравится. Тогда мы находим себе оправдание, почему мы сейчас таковы и пытаемся скрыть свои чувства от других, при этом, претендуя на то, что мы щедрые, уверенные и смелые. То есть всё переворачивается с ног на голову. Вместо того чтобы знать, какими мы являемся от момента к моменту, мы начинаем выдавать одно за другое. И тогда возникшее чувство, которое мы считаем для себя неприемлемым, подавляется в подсознание, и мы всякий раз боремся с собой, боясь показать то, что испытываем на самом деле. Затем подавление становится механическим, и мы, по сути, забываем, какими являемся в действительности.

Если бы мы не подавляли, и не искажали свою внутреннюю реальность, мы бы не забывали себя. Мы бы видели, что жадность порождает щедрость, что похоть порождает чистоту секса, что лишнего в человеке никогда ничего не было, что всё для чего-то дано. Просто не стоило бояться самих себя и претендовать на то, чтобы быть выше самой природы.

Внутренний конфликт. Действие

Выбирая рассуждение, а не действие, человек прибегает к безопасному, привычному для себя средству, где буфером служит время и где пословица гласит: «Семь раз отмерь – один раз отрежь».

Осознанность знает иное: "Будь, присутствуй в настоящем моменте - и действуй". Тогда действие будет спонтанным, а значит целостным, тотальным, адекватным и завершенным. Тогда не придется собирать осколки внутри самих себя, оставшиеся после раздумья, когда из десяти вариантов мы выбрали один, а девять пришлось подавить в подсознание, и они снова и снова возвращаются к нам в виде сожаления. 

Неспособность действовать согласно обстоятельствам говорит о неспособности понимать себя в сложившейся ситуации. Действие становится возможным, когда мы понимаем себя и прямо смотрим на происходящее. Не избегая, не хитря, не ловча, не подменяя. Тогда мы находим в этой ситуации и самих себя, и тот единственно верный для нас выход.

Когда человек начинает избегать действовать, это говорит о страхе и неверии в себя. Но от бездействия он пугается ещё больше, становясь неспособным на любые движения, которые могут пошатнуть и так шаткое, по его мнению, положение в сложившихся обстоятельствах. Он боится, что действия подтолкнут данные обстоятельства к такой развязке, которую он явно для себя не желает.

И тогда действия оказываются заблокированными - он становится не способным сделать решительный шаг и остаётся в подвешенном состоянии ожидания, с надеждой, что его минёт сия чаша, и он отсидится.

Но растёт напряжение, растёт внутренний конфликт, растет страх. Вместе с растущим страхом и напряжением растёт вина за бездействие. Из-за того, что действие не рождается и не приводит к объективному результату, приходится внутренне расщепляться и вести переговоры с самим собой, оправдывая, отмывая себя, приводя необходимые доводы в защиту того, что не выходить в действие – единственно верное решение. Таким образом, балансируется напряжение, которое не позволяло уже должным образом жить и дышать.

Страх за себя, страх причинить себе вред каким-либо необдуманным поступком ведет к нетерпимости по отношению к действиям. Поскольку одна и та же энергия идёт и на мышление и на действие, то такой человек, начав обдумывать обстоятельства, застревает и увязает в них целиком. При этом теряется его способность действовать. При частом повторении подобного развивается тревожно-мнительный синдром, делающий человека нерешительным, опасающимся всего и всех, раскачивая в беспочвенных раздумьях его психику по типу маятника.

А выгадывание каждого действия ведёт к тому, что человек будет опасаться собственных мыслей, усматривая и подозревая любую из них, будто он идёт по минному полю.

В результате всего вышеперечисленного адекватное действие родиться не может.

Обида

Обида - форма психологического несварения происходящего, когда человек обижается рефлекторно, защищаясь от всего, что в его понятия и представления о взаимоотношениях не входит. То, что им видится и слышится, настолько для него неожиданно, чуждо и болезненно, что он немедленно закрывается, обосновывая эту закрытость обидой. В этом случае обида выходит временным буфером. Чтобы со временем человек мог осмыслить случившееся и придти к единству понимания, как теперь после того, что произошло относиться к обидчику и как себя вести. По сути, подавленная обида, отложенная для переосмысления во времени, впоследствии заставляет обидевшегося быть предусмотрительным и вырабатывать защитную стратегию, подбирая, с каким лицом он должен будет встречаться с обидчиком. Выражение лица должно быть показательным, чтобы обидчик мог по нему прочесть, насколько изменились их отношения после того, что случилось и как теперь после обиды к нему относятся. Это служит заверением, что данное оскорбление ему даром не прошло и не пройдёт. И выражение лица обиженного человека подтверждает, что он помнит произошедшее - для него оно не прошлое, а настоящее.

Обида - детская рефлексия. Когда ребёнок не знает, как отнестись к происходящему, и при этом испуган неожиданностью ситуации, он обижается. Он обиженно замолкает или рыдает, откровенно выражая обиду, проявляя её демонстративно. Обида же скрытая, потаённая, подавленная создаёт психологическую память, заставляя человека долго помнить, а потом при случае вспоминать то, что было для него таким болезненным и неприятным. Обида, не осознанная человеком, заставляет его усиливать психическую защиту, вводить ещё больше контроля и ограничений в допустимые проявления себя и других, лишая его непосредственности, а значит адекватности.

В дальнейшем, не зная как правильно реагировать на происходящее, он тут же обижается, усматривая в самом моменте взаимоотношений давление на себя. Обида делает его мелочным и злопамятным, избегающим происходящего. В результате - всё меньше осознанности и присутствия в настоящем моменте. А также неприятие происходящего и растущий страх перед окружающими за себя и своё лицо, который в свою очередь приводит к сверхкомпенсационной идее о себе и других. Становясь обидчивым, человек попадает в замкнутый круг, не позволяющий ему взрослеть и становиться зрелым.

Легкая поступь

Поступь в жизни становится легче и легче, когда начинается поиск самих себя, и в нашу жизнь входит осознанность. Осознавая свои мысли, чувства, эмоции мы начинаем сотрудничать с сознательной частью ума. Это дает возможность разгружаться подсознанию. Тому нескончаемому бремени, той переполненной, тёмной части нас, куда подавлялось всё, от чего мы отворачивались, не желая видеть в себе. Мы подавляли в силу собственных представлений то, что считали в себе негативным, делая вид, что этого не существует. Но в результате мы отказывали второй части жизни, предпочитая лишь первую, внешнюю её часть, стремясь к гармонии внешней и упуская гармонию внутреннюю.

Никто не рожден с гарантией того, что обретёт истинную гармонию внешнего и внутреннего. Эту гармонию нам предстоит найти и создать в самих себе. Для этого мы должны будем стать творческими и созидательными. И самопознание - тот путь, где с каждым шагом наша поступь в жизни будет становиться всё легче и легче. И однажды мы узнаем состояние внутренней невесомости, потому что, освобождаясь от бремени подсознания, мы освободимся от тяжести нашего эго, с его заимствованными представлениями о себе и жизни, и вернёмся к самим себе.

На этом пути мы становимся проще и естественней. Начинает проявляться некая внутренняя грация, придающая жизни непринуждённость и естественность, что бы в ней ни происходило. Всё, что происходит в нашей жизни, рождается в спонтанности, отклике, и понимании сути, внутренне освещающей нас. И с каждым шагом мы становимся всё ближе и ближе к самим себе.

Тревожная мнительность

Тревожная мнительность - страх перед реальностью, когда человек боится нечто, что может случиться в будущем. Причем это «нечто» обработано умом в представлениях, как «это» должно быть. И он старается выстроить реальность таким образом, чтобы его представления всегда стыковались с тем, что происходит. Хотя представления не соответствуют реальности, в тревожной мнительности человек этого не видит. Он не присутствует в том, что имеет место быть. Он пытается избежать происходящего любыми способами, раскрашивая себя или выкручиваясь, угождая, лицемеря и так далее. Но он об этом ничего не знает – это его способ жизни и образ мышления. 

Не имея реальной угрозы, человек ощущает её подсознательно. Ему кажется, что сейчас что-то случится или кто-то может не так сказать о чем-то, что произошло в прошлом, и тогда… Подобные мысли всплывают у него постоянно, и он пытается от этого избавиться, опять же обыгрывая в уме, как избежать несуществующее. И это - его постоянная игра с происходящим, где психика раскачивается подобно маятнику, что в крайней форме может привести к акцентуации, психическому расстройству.  

Тревожная мнительность заставляет избыточно заботиться о своем отражении в глазах других людей. Человек невольно это делает, потому что его ум постоянно фиксирует воображаемые негативные моменты, которых не было, но они как бы могли произойти. А если что-то негативное, по его мнению, и произошло, тревожная мнительность немедленно начинает страховать, что другой человек об этом подумает. Возможно ли это?То есть озабоченность и засоренность такого ума непомерна, потому что, по сути, человек не живет, а стремиться избежать того, чего не существует ни в пространстве, ни во времени.

Иван Александрович Ильин - Мужское общество

С давних пор известное, но не стареющее наблюдение: стоит нам, мужчинам, остаться в своем кругу, особенно если мы приглашены на вечернюю пирушку или сидим за нашим «постоянным столом», развлекаясь, чтобы прогнать скуку, — как уровень нашего общения начинает колебаться и снижаться. Один рассказывает о курьезе; другой пытается превзойти его в курьезности, и посмотри — всем уже хочется анекдота; все рвутся взять слово, у всех есть «что-то на сердце», что, собственно, никакого отношения к сердцу не имеет; за умным анекдотом следует глупый, за соленым — пресный, анекдоты сменяются непристойностями и, наконец, скатываются на такой уровень, что, расходясь по домам, а особенно на следующее утро, все полагают, будто при этом незримо присутствовала некая злая Цирцея, околдовавшая и лишившая «их всех» достоинства, подобно тому, как она поступила с легкомысленными спутниками мудрого Одиссея.

Затем сидишь и думаешь, как могло дойти до такого и кто в этом виновен — начинающий шутник-любитель или неутомимейший рассказчик непристойностей? И правильный ответ гласит: «все и ни один». Как и в этой ситуации, часто бывает так, что гораздо вернее спросить о причинах, а не пытаться схватить за шиворот «виновного». Причин же существует множество.

Иван Александрович Ильин - О сопротивлении злу силою

От автора

Грозные и судьбоносные события, постигшие нашу чудесную и несчастную родину, проносятся опаляющим и очистительным огнем в наших душах. В этом огне горят все ложные основы, заблуждения и предрассудки, на которых строилась идеология прежней русской интеллигенции. На этих основах нельзя было строить Россию, эти заблуждения и предрассудки вели ее к разложению и гибели. В этом огне обновляется наше религиозное и государственное служение, отверзаются наши духовные зеницы, закаляется наша любовь и воля. И первое, что возродится в нас через это, - будет религиозная и государственная мудрость восточного Православия и особенно русского Православия. Как обновившаяся икона являет царственные лики древнего письма, утраченные и забытые нами, но незримо присутствовавшие и не покидавшие нас, так в нашем новом видении и волении да проглянет древняя мудрость и сила, которая вела наших предков и строила нашу святую Русь!
     В поисках этого видения мыслью и любовью обращаюсь к вам, белые воины, носители православного меча, добровольцы русского государственного тягла! В вас живет православная рыцарская традиция, вы жизнью и смертью утвердились в древнем и правом духе служения, вы соблюли знамена русского Христолюбивого Воинства. Вам посвящаю эти страницы и вашим Вождям. Да будет ваш меч молитвою, и молитва ваша да будет мечом!
     Ко всем друзьям и единомышленникам, которые помогли мне в этой работе, и особенно к издателю этой книги я навсегда сохраню в душе благодарное чувство.

Иван Александрович Ильин - Что такое федерация?

Внимательное чтение русских зарубежных газет и журналов привело нас к выводу, что большинство наших доморощенных федералистов имеет Лишь смутное понятие о предмете своих мечтаний: они не понимают - ни юридической формы федерации, ни условий возникновения здорового федерализма, ни истории федеративной государственности. Видят во всем этом некую завершительную форму "политической свободы", которая якобы должна всех удовлетворить и примирить; и по старой русской привычке решают: "чем больше свободы, тем лучше!". И потому федерация заносится ими в список "всего высокого и прекрасного" и вписывается в программу российского оздоровления. Установим прежде всего юридическую природу федерации. Латинское слово "федус" означает договор и союз, и, далее - порядок и закон. В науке государственного права федерацией называется союз государств, основанный на договоре и учреждающий их законное, упорядоченное единение. Значит, федерация возможна только там, где имеется налицо несколько самостоятельных государств, стремящихся к объединению. Федерация отправляется от множества (или, по крайней мере, от двоицы) и идет к единению и единству. Это есть процесс отнюдь не центробежный, а центростремительный. Федерация не расчленяет (не дифференцирует, не разделяет, не дробит), а сочленяет (интегрирует, единит, сращивает). Исторически это бывало так, что несколько малых государств, уже оформившихся политически и попытавшихся вести независимую жизнь, убеждались в том, что внешние опасности и внутренние трудности требуют от них единения с другими такими же государствами - сочленения, сращения, интеграции. И вот они образовывали единое государство, заключая друг с другом договор о том, в чем именно будет состоять это единение и в каком законном порядке оно будет осуществляться. Это единение обычно провозглашается как "вечное".
Так именно было в Швейцарии, где в борьбе с сильными соседями сначала, в 1291 году, стратегически объединились малые государства (кантоны) Ури, Швиц, Нидвальден и Обваль-ден и написали затем "союзную грамоту". В 1332 году к их федерации присоединился кантон Люцерн. В 1352 году примкнул Цюрих, Гларус и Цуг. В 1353 году примкнул "навеки" Берн. В 1415 году был отвоеван у Австрии и присоединен кантон Ааргау. С этого года "швейцарское клятво-товарищество" начало свои ежегодные федеральные съезды. Ныне таких кантонов (с полу-кантонами) насчитывается всего 26.

Иван Александрович Ильин - Социальность или социализм?

Эти два понятия отнюдь не совпадают. "Социальность" - это живая справедливость и живое братство людей; и потому всякое установление, всякий порядок, всякий закон, от которых жизнь становится справедливее и братство крепнет, - "социальны". Понятно, что первое условие "социальности" - это бережное отношение к человеческой личности: к ее достоинству, к ее свободе. Порабощение и унижение человека исключает "социальность", ибо социальность есть состояние духа и порядок духовной жизни; говорить о социальности, унижая человека, делая его рабом - нелепо и лицемерно. Сытые холопы остаются холопами; роскошно одетые и в комфорте живущие рабы не перестают быть рабами и становятся тупыми, развратными и самодовольными рабами. Режим угроз, страха, доносов, шпионажа, лести и лжи никогда не будет социален, несмотря ни на какую возможную "сытость". Человеку нужны, прежде всего, остоинство и свобода; свобода убеждений, веры, инициативы, труда и творчества. Только достойный и свободный человек может осуществить живую справедливость и живое братство, рабы и тираны всегда будут хотеть другого и проводить в жизнь обратное.
Это коварный обман - обещать людям под именем "социализма" справедливость и братство и потом отнять у них достоинство, свободу, способность к братству и путь к справедливости. Именно так поступили в наше время социалисты (в их коммунистическом обличий) и они могут быть уверены, что человечество никогда не забудет им этого.
Итак, "социальность" есть цель и задача государственного строя, создаваемого по слову Аристотеля, "ради прекрасной жизни". "Социализм" же есть только один из способов, предложенных для осуществления этой цели и этой задачи. "Социальность" нужна при всяких условиях; а "социализм" - только при том условии, если он действительно осуществляет "социальность".

Иван Александрович Ильин - О грядущей России. Предпосылки творческой демократии. (15-30.05.1951)

То политическое течение, которое, по-видимому, преобладает в современном мире, должно быть обозначено как "фанатизм формальной демократии". Фанатизм -- потому, что это течение превратило свой лозунг в "исповедание веры", в панацею (всеисцеляющее средство), в критерий добра и зла, в предмет слепой верности и присяги; так как если бы надо было выбирать между тоталитарным режимом и формальной демократией, ибо ничего больше нет (тогда как на самом деле есть еще многое другое!). Это есть фанатизм формальной демократии, которая сводит все государственное устройство к форме всеобщего и равного голосования, отвлекаясь от качества человека и от внутреннего достоинства его намерении и целей, примиряясь со свободою злоумышления и предательства, сводя все дело к видимости "бюллетеня" и к арифметике голосов (количество).

Но в действительности такая "демократия" ни от чего не обеспечивает: ни от всеобщей продажности, ни от предательских заговоров, ни от эксплуатации плутами слабых, добрых, темных и глупых, ни от анархии, ни от тирании, ни от тоталитаризма. История (1914-1951) только что дала новые жестокие уроки, присоединившиеся к прежним (из эпохи греко-римской, из эпохи Возрождения и из революций нового времени). Но разве фанатик внемлет урокам исторического опыта? Сколько раз формальные демократии вырождались, теряли свою творческую силу и губили государства! И нам, русским патриотам, совершенно необходимо додуматься в этом вопросе до конца и договориться друг с другом.

Демократический строй далеко не всегда и не везде у места. Он имеет свои необходимые основы или "предпосылки": если нет их налицо, то ничего, кроме длительного разложения и гибели, демократия не дает.

Каковы же эти предпосылки творческой демократии?

Иван Александрович Ильин - Партийное строение государства

Казалось бы, что может быть естественнее и драгоценнее в свободном государстве, как не свободное образование партий? Свободные граждане ищут себе единомышленников, находят их, организуются и выставляют на выборах своих кандидатов! Ведь это входит в самую сущность демократии!.. Нет этого - и демократия гибнет... Не так ли?
Однако история последних десятилетий показала, что демократия разваливается именно вследствие ее партийного строения. Если образование партии свободно, то кто же может помешать людям организовать партию, требующую для себя монополии? Не предотвратили этого в России; не помешали этому в Италии; не сумели противостать этому в Германии, в Австрии, в Польше, в Латвии, в Эстонии, в Испании и Португалии. А ныне в Югославии, в Венгрии, в Чехии, в Румынии, в Болгарии и в Китае... А разве Англия при социалистическом правительстве запретила у себя англо-фашизм? А куда тяготеет ход дела в государствах Южной Америки, где партии вот уже полтораста лет заняты гражданской войной и ныне только и думают о том, чтобы удачно воспроизвести европейские "уроки"? Не в самой ли партийной демократии заложены те начала, которые губят ее, открывая двери то правому то левому тоталитаризму?!..
Мы понимаем, что сторонники партийной свободы охотно замалчивают это вырождение демократии через партийность, эту анти-демократическую эпидемию, захватившую современные Демократические государства: им все кажется, что это целый ряд "несчастных случаев" или "возмутительных злоупотреблений", о которых "в порядочном обществе" лучше совсем не упоминать, наподобие того, как в доме повешенного не говорят о веревке. Они боятся выговорить, что современные демократии гибнут и разлагаются именно от партийного строения и от доктринерского либерализма. Боятся и не умеют бороться. А мы попытаемся извлечь из уроков истории ответственные выводы.

Иван Александрович Ильин - От демократии к тоталитаризму

В наше время существует довольно распространенный предрассудок, будто демократический строй обеспечивает человеческое общество от тоталитарного режима и будто всякое отступление от демократии в сторону авторитарного строя приближает народы к тоталитаризму. Верно ли это? Обе эти формы государства, - и авторитарная и демократическая, - хорошо известны нам из истории. Всякое государство, управляемое властью, независимо от народного избрания и контроля, является авторитарным государством: таковы все патриархальные общины, все теократические государства, все диктаториальные республики, все аристократические - наследственные республики, все единоличные диктатуры и все неограниченные монархии. Авторитарный строй не исключает народного представительства, но дает ему лишь совещательные права: глава государства (единоличный или коллективный) выслушивает советы народа, но правит самостоятельно.
Такое авторитарное законодательство и правление отнюдь не ведет к тоталитарному режиму. Тоталитаризм состоит в исключении всей и всякой самодеятельности граждан: их личной свободы, их корпоративной организации, их местного и профессионального самоуправления, их усмотрения в делах личных и семейных, их хозяйственной инициативы и их культурной самодеятельности. Такой (или приближающийся к нему) режим отмечается в истории человечества в виде редкого и кратковременного исключения, в виде проваливающихся опытов, отнюдь не связанных с авторитарной формой государства. Такой режим и не мог быть последовательно проведен до XIX века в силу отсутствия технических условий (железных дорог, телеграфа, телефона, радио, авиации) и административной изощренности (организация всеобщей зависимости и взаимодоносительства); он появился впервые, строго говоря, лишь в XX веке. Для нас поучительна история России: наша страна политически сложилась, окрепла и культурно расцвела при авторитарной форме государства, а ныне нищенствует, терпит унижения, прекратила свой культурный рост и вымирает физически - именно при тоталитарном режиме...

Иван Александрович Ильин - О грядущей России. О государственной форме. (17.08.1948 г)

Этот сложный и очень ответственный вопрос надо ставить с осторожностью и с полной непредвзятостью мысли.

Прежде всего: государственная форма есть не "отвлеченное понятие" и не "политическая схема", безразличная к жизни народов, а строй жизни и живая организация народа. Необходимо, чтобы народ понимал свой жизненный строй; чтобы он умел -- именно "так" -- организоваться; чтобы он уважал законы этого строя и вкладывал свою волю в эту организацию. Иными словами: именно живое правосознание народа дает государственной форме осуществление, жизнь, силу; так, что государственная форма зависит прежде всего от уровня народного правосознания, от исторического нажитого народом политического опыта, от силы его воли и от его национального характера.

Нелепо сажать за шахматы человека, не понимающего игры и ее правил, не умеющего задумать план партии, не желающего вложить в игру свою мысль и свою волю.

Спортивная дружина, не сыгравшаяся в футбол, провалит состязание.

Суворов готовил каждое сражение, разъясняя солдатам ход и смысл предстоящей операции; и именно благодаря этому он выигрывал бой за боем.

Так и в политической жизни: она делается живыми людьми, их патриотической любовью, их государственным пониманием, их характером, их чувством долга, их организационными навыками, их уважением к закону. Все это надо воспитать. Нелепо вводить в стране государственную форму, не считаясь с уровнем и с навыками народного правосознания.

Татьяна Миронова - Воздействие телевидения на сознание (Аудиоролик)

Иван Александрович Ильин - Статьи из сборника «О грядущей России»

Избранные статьи. под ред. Н.П.Полторацкого. Изд. Св.-Троицкого Монастыря и Корпорации Телекс Джорданвилл, Н.-Й. США, 1991. //М.: Воениздат, 1993., 368 с. 

К ИСТОРИИ ДЬЯВОЛА (20.10.1948 г)

Дьявольское начало имеет в жизни человеческого рода свою историю. По этому вопросу существует серьезная научная литература, не касающаяся, впрочем, последних десятилетий. Однако именно последние десятилетия проливают новый свет на два прошедших века. Эпоха европейского "просвещения" (начиная с французских энциклопедистов 18 века) подорвала в людях веру в бытие личного дьявола. Образованному человеку не верится в существование такого отвратительного, человекообразного существа "С хвостом, с когтьми, с рогами" (по Жуковскому), никем не виданного, а изображаемого только в балладах и на картинках. Лютер еще верил в него и даже швырнул в него чернильницей; но позднейшие века отвергли "черта" и он постепенно "исчез", угас как "отживший предрассудок".

Но именно тогда им заинтересовались искусство и философия. У просвещенного европейца остался лишь "плащ" сатаны и он начал с увлечением драпироваться в него. Загорелось желание узнать о дьяволе побольше, рассмотреть его "истинный облик", угадать его мысли и желания, "перевоплотиться" в него или хотя бы "пройтись" перед людьми в дьявольском образе...

Иван Александрович Ильин - Основные задания монарха

Публикуется по «О монархии и республике». Собрание сочинений: в 10 т. - М.: Русская книга, 1994 

Я уже указал на то, что доверие к царю образует первое и основное условие не только прочности монархии, но и просто самого существования ее. (...) И нужно признать, что если мы начнем внимательно читать мировую идеологическую литературу о монархии, то мы увидим эту всюду проявляющуюся заботу о том, чтобы царь помнил, что он не должен нарушать доверия подданных к себе, но, напротив,- питать его и укреплять.

Редкий народ не имеет своего выработанного, выстраданного образа "хорошего" или даже "идеального" царя. И почти повсюду мы находим указания на то, что царю должно быть присуще особого рода внутреннее духовное делание, которое должно придать ему необходимые ему свойства, ставящие его на подобающую ему высоту, делающие его достойным того отношения к нему со стороны подданных, которое составляет самое естество царской власти. В основе этого внутреннего делания, в коем царь должен пребывать, лежит религиозность. Это могло бы быть ясно уже и из того, что я раньше говорил о мистическом восприятии монархии, присущем монархическому правосознанию. Я касаюсь этого сейчас исключительно с точки зрения доверия подданных к монарху. Это доверие должно иметь некоторое последнее основание: уверенность подданных в том, что монарх сам ставит себя перед лицо Божие и сам измеряет свои дела и решения критериями божественного откровения; это понятно - ибо нет на земле единения людей более могучего, как единение их перед лицом одинаково воруемого Божества. Торжественное поставление себя перед лицо Божие и выявление своего религиозного лика - вот смысл, основной смысл всякой монаршей присяги и всякого коронования. Так бывало во все времена и у всех народов: царь и народ соединяются в доверии, ставя себя перед лицо Божие. Здесь особенное значение приобретает едино-исповедность монарха и народа: доверие предполагает единоверие и питается им.

(...) Еще в книге Ману было намечено и затем в Риме, в Средние века и особенно в старой России встречается учение о двойном составе царского существа: божественном и человеческом.

Через обряд или без обряда - но в сокровенной глубине царской души утверждается некая священная глубина, качественно высшая по сравнению с обыкновенными людьми и призванная к тому, чтобы подчинить себе и обычно-человеческое, страстное и грешное, земное сердце царя. Горе царю, если он этого подчинения не соблюдает, если он сам не культивирует в себе эту священную глубину- духа, любви, благой воли, справедливости, мудрости, бескорыстия, бесстрастия, правосознания и патриотизма.