Why do we believe in Russia - Ivan Aleksandrovich Il'in

No matter where we are Russian people live, no matter what situation we are in, the sorrow and woe about our Motherland never leave us. This is natural, inevitable and inescapable: this sorrow will not and must not forsake us. The sorrow is the exhibition and exercise of our true love to our Motherland and our faith in Her. In order to be (to exist) and to battle, in order to further stand firm and win, to overcome, it is necessary to believe, that graceful strengths of the Russian nation has not dried out, that Gods gifts in it have not thinned away, that overclouded only on the face of it, still lives in it it’s original, primordial, archetypal perception of God, that the obscuration will get over and spiritual strengths and powers shall arise and be resurrected. Those of us, who are going to lose this faith, are going to lose the purpose and the meaning of national warfare and are going to fall off, like the dried, dead leaves. They are going to stop seeing Russia in and through God and stop love Her with their spirit; and this means, that they are going to lose Her permanently, they are going to abandon her spiritual womb, and are going to stop being Russian. Being Russian, not only means being able to speak the Russian language. But it means – to embrace, to perceive Russia by and with heart, to see Her precious originality and Her unrepeatable singularity in entire universal history by and with love, to understand, that this uniqueness is Gift of God, given to Russian people themselves, and at the same time – God’s directive, His designation, having to protect Russia from invasions of other nations and demand for this Gift – freedom, and independence on the earth. Being Russian means behold, contemplate Russia in God's ray, in her eternal material, in her imperishable substance and accept her by love as one of the main and cherished, sacramental sanctities of her own personal life. Being Russian means to believe in Russia in the manner, how believed in Her all Russian great people, all Her geniuses and Her makers. Only on this faith, we are going to able to strengthen our battle and our victory for Her. Perhaps, Tyutchev isn’t right, that “you may only believe in Russia”, for one’s mind and conscience also can be told a lot, and power of imagination must see Her earthly majesty and Her spiritual beauty and will have to behoove and ensure to complete and set firm in Russia a lot. However, faith is also necessary: without faith in Russia, we ourselves are not going to be able to live, and we are not going to be able to revive Russia. May they not speak to us, that Russia is not a subject for the faith; that we need to believe only in God, yet not in earthly, worldly visibilities and substances. Russia is before the face of God, in Gods gifts asserted and in God’s ray foreseen, - is precisely the subject of faith, but not the faith that is blind, unseeing, viewless, sightless and against a reasonable conscience, but the faith that is loving, seeing and well-grounded, well-thought-out in one’s mind (conscience). Russia, as a chain of historical appearances, facts, phenomena, images, forms, and reflections, is, certainly, earthly visibility and substance, subjected to scientific studying. But the science itself must not stop on outside visibility of facts; it has to come through, to go inside into inner sense and spirit, into the spiritual meaning of historical appearances, to that and only that, which forms and constitutes the spirit of Russian nation, and the essence and nature of Russian people. We, as Russian people, called out not only to know the history of our Motherland but to witness in Her the battle of our nation for self-being and self-existent spiritual face (soul). We must see our people, our nation not only in their mutinous, rebellious passion, but also in their humble prayer; not only in their sins and falls, but also in their goodness, in their heroism, valiance, in their acts of bravery; not only in their wars but also in the inner, inmost meaning, significance, spirit, and sense of these wars. And especially – in the way of heart and goodwill that is hidden from an outside stranger eye, the way, the course which imbued and impregnated entire history of Russia, and Her entire prayerful mode of life and self-being. We must learn to see Russia in God – Her heart, Her nationhood, statehood, Her history. We must anew – to spiritually and religiously comprehend the entire history of Russian culture. And, when we are going to comprehend Her like that, only then it will become obvious to us, that Russian people in all their entire life, awaited and stood before God, sought, that they aspired and aimed, got ready, that they knew all their own passions and own sins, but always measured themselves with Gods criteria, standards and measures; that through all their errors, delusions, and letdowns, despite all that and against all that, the soul of Russian people always have prayed and their prayer always made up and kept form of living nature of their spirit. Believing in Russia means to see and admit that Her soul is rooted in God and that Her history is an increment and growth from these roots. If we believe in this, then no “fallings, fiascos, failures” on Her way, no tests, and trials of Her strengths can not and will not horrify and frighten us. Matter-of-course, native is our unstoppable mourning about Her temporary humiliation and miseries, bearing by our people, but unnatural depression and despair. Thus, the soul of Russian people always sought Her roots in God and His earthly appearances: in truth, righteousness, and beauty. A very long time ago, maybe in prehistorically times of Ancient Rus’ (Russia), there has been determined and decided the question about the “truth and falsehood”, decided and memorialized as a doom judgment in a fairy-tale, fable. “Must live Godly… What will it be…, only not the falsehood”… Precisely on this decision and this statement Russia has been built and stood firm for centuries during all Her history, beginning from Kievo-Pecherskaya Lavra (Kiev Rus’) through “Righteous” and “Selfless Engineers” written by Leskov, Nikolay Semenovich (Russian classical writer [1831-1895]); from Sergiy Prepodobnyy (Sergiy Venerable) through non-commissioned officer Foma Danilov, who was tortured by Kipchaks (Bashkir’s tribe) in 1985 due to his faithfulness to Orthodox Faith and allegiance to his Rus’ Motherland; from knyaz’ (duke) Yakov Dolgorukiy, who plainspoken to Peter the Great, through Mitrpolit of St. Petersburg Ven’yamin, who was tortured and murdered by Bolsheviks (socialists). Before anything else, Russia is – living infinite of Russian truth-lovers, “straight standers”, faithful to God’s truth. With some mysterious, mighty confidence they knew-managed, that evidence of failure must not confuse and distract their firm and faithful Russian soul; that doing by God’s way overcomes and wins by even only making and doing it, building and constructing Russia with their only lonesome stand against (even if this stand is solitary and martyr). And one of us, who has ever tried to embrace the mass, multitude of Russian standers with his own eye, he will never believe “western talks” about the insignificance of the Slavic nation (Slavic conscience and being) and will never question or doubt his faith in Russia. Russia has always been sustained and still growing by consciousness about God, abiding in His living and graceful breath. That’s why, when Russian man desires to bring to reason his fellow-creature, he says to him: “Fear God!” – Yet, when rebuking his fellow neighbor, he articulates: “There is no God in you!” Thus, whoever is having God in himself, bears in his soul lively breathing love and living conscience: two, the noblest and honorable foundations of every life service, priestly service, civil and military service, judicial and monarchial service. This view is aboriginal, primordial, ancient-Russian; what has found its meaning and expression in the ordinance of Peter the Great, that has been inscribed on verges of Zertsalo: “Behoove decorously in front of justice, inasmuch the justice of God is, therefore cursed anyone who performs the God’s work with perfunctoriness”. Great Russian Field-Marshall Suvorov has always expressed and declared this view, bringing forward the idea of Russian warrior battling for the accomplishment of God’s work. All generations of Russian people have been taught and nurtured with this particular idea, those, who were fighting for their Motherland, those, who set free Russian peasantry from serfage (on basis and principals which never realized and called to the existence among other nations of the world, except Russia), those, who created Russian district council, Russian law, and justice, Russian school of pre-revolutionary period. Healthy, sober and conscious statehood and army are impossible without the sense of spiritual self-dignity, yet Russian person has always established it through faith in his immortal, in-front-of-God standing and by-God-driven soul: that is why Russian man has this remarkable religiously-empirical and calm reception of death – and on the bed of sickness, as well as in the battle, which has many times been noted in Russian literature, especially by Tolstoy and Turgenev. However, healthy statehood and a strong army are also impossible without a true sense of rank. And surely, the captain Lebedyakin from Dostoyevsky’s “Besy” was right, when replied to the atheist: “If God doesn’t exist, what captain is I after that?” Creative and constructive statehood yet requires hearty wisdom and inspired contemplation, or according to words of Mitropolit Filaret, which were spoken during the coronation of Imperator Aleksandr II, - it requires “chiefly miraculous touching by the govern Spirit of the Lord, Spirit of wisdom and knowledge, Spirit of conscience and strength.” Exactly with this kind of spirit, Russia has been sustained on the span of Her entire history, and her secessions from this spirit always led Her towards Her innumerable troubles and disasters. Therefore, believing in Russia suggests an acceptance of all these deep and great traditions, - Her determination towards excellence, Her character and service, to take root in them and confidently build on them Her revival, Her renaissance. And when western nations putting up a question for us, why we are so immovably assured in forthcoming revival and regeneration of Russia, we answer because we know the history of Russia, which you don’t know, and we live by Her spirit, which is unfamiliar and unavailable to you. We ratify and maintain spiritual strength and bright future of Russian people in virtue of many reasons, every of which has its own particular weight and importance and which all together leading us into the very depth of our faith and our faithfulness. We believe in our nation not only because it has proved the ability to form state and make industrial colonization, by politically and economically uniting one-sixth of the earth surface; and not only because our nation has created a law and order for one hundred sixty different tribes and ethnicities – multilingual and multicultural minorities with different religious beliefs, exercising that complacent flexibility and peaceful livable in centuries, before which, with such a joyful feeling bowed once Lermontov (“Hero of our time” chapter I, “Bela”); and not only because it proved to be a great spiritual and national vitality, by lifting and overpowering the two hundred fifty year Tatar’s yoke; And not just because, that our nation, undefended with natural boundaries, passing through a centuries of armed struggles, spent in defensive wars two-thirds of its sacrificial life, overcame all of their historical burdens and gave at the end of this period the highest in Europe average birth rate: 47 people per year per every thousand of population; And not only because our nation has created a powerful and unique original language, as capable of plastic expressiveness, as well as abstract hovering, the language of which Gogol said: “Whatever sound, then the gift, and the truth is another name yet more precious than the most thing itself” (Selected passages from correspondence with friends). And not only because, that our nation, creating their unique national culture, has proved – and his strength and ability to create and develop new, and their talent to materialize foreign and alien, and their will to quality and excellence, and their giftedness, proposing out of all classes “our own Plato’s and quick-minded Newton’s” (Mikhail Lomonosov); And not only because, that our nation has developed over the centuries its own Russian legal conciseness (Russian pre-revolutionary justice and court, the proceedings of the Russian Senate, the Russian law, which combines the Christian spirit with a refined sense of justice and informal contemplation of law); And not only because, our nation has created a beautiful and original art, taste and measure, originality and depth of which hitherto has not evaluated by other people by dignity – not in choral singing, not in music, not in literature, not in art, not in sculpture, not in architecture, or in theater, or a dance; And yet, not only because, that our Russian nation has given from God and from the Nature inexhaustible riches, overground and underground, which provide them the opportunity – at the very least and worst case of the successful invasion of western Europeans to their limits – retreat into the depths of their country, to find there everything necessary to defense and for the return of confiscated by dismantlers and defend their place under God’s sun, their national unity and independence… We believe in Russia, not only on these grounds but, of course, we find support and reliance in Her. Behind those grounds and through them shines us something more: the nation - people with such gifts and unique destiny, suffered and created such, can not be abandoned by God in the tragic hour of its history. Our nation has not actually been abandoned by God, simply by virtue of that; its soul from the time of immemorial roots and rooted in prayerful meditation, in pursuit of high, in the ministry of higher meaning of life. And if temporary darkened its eye, and if once shaken its power to distinguish right from temptation - then the sufferings will clear its eye and strengthen in it its spiritual might… We believe in Russia because we contemplate Her in God, and we see Her as what She really was. Lacking this support Russia was not up to Her harsh fate wouldn’t be able to bear Her thorny destiny. Not having this living source, Russia would not have created Her own culture. Not having this gift, Russia would not have received and this calling. We know and understand that for a personal private life – 25 years is a long and painful period. But in the life of a nation with thousands of years past, the term “loss” or a “failure” is not decisive: the history testifies to the fact that for such trials and turmoil people respond with return to their spiritual substance, with recovery of their spiritual act and new blooming of their powers. So it will be with Russian people. Endured the test will awaken and strengthen their self-preservation instinct. Persecution of the faith will clear their mind's eye and their religiosity. The bygone stock of envy, malice and discord will depart in the past. The new Russia will rise. We believe in it because we desire it, but because we know and understand the Russian soul, we see the path traversed by our people, and speaking of Russia in the spirit appeal to God’s conception, laid in the foundation of Russian history, Russian national existence.

Translated by Sergey Shuparskiy

10 ФАКТОВ О КОРНЕЕ ЧУКОВСКОМ

Чуковский с женой и детьми 1903г. 

Удивительный человек с интересной судьбой. К своему стыду, я свято верил, что Корней — это настоящее имя писателя.

1) Корней Чуковский — это псевдоним. Настоящее имя (по имеющимся документам) самого издаваемого в России детского писателя — Николай Васильевич Корнейчуков. Он родился в 1882 году в Одессе вне брака, был записан под фамилией матери и первую же статью в 1901 году напечатал под псевдонимом Корней Чуковский.

2) Корней Иванович, незаконорожденный сын прачки, «вырос» из мещанского сословия и стал известным писателем исключительно благодаря своему усердию, огромной работоспособности и любви к учебе: его официальное образование — неоконченная гимназия.

3) Оксфордский почетный доктор литературы, Чуковский учил английский по самоучителю. Во время первой же его поездки в Англию в 1903-м оказалось, что ни он не понимает обращенной к нему устной речи, ни его не понимают. Проведя некоторое время в Лондоне, он начал говорить сам и воспринимать сказанное, однако до конца жизни сохранял сильный акцент.

4) Главной страстью Корнея Ивановича всю жизнь была литература. Он ее любил и изучал, он хлопотал за литераторов, помогал им, анализировал все, что писалось современниками, то есть служил литературе в самом высоком смысле этого слова. Приехав из Одессы в Москву, он именно этой своей страстностью, восторгом и преданностью делу расположил к себе московских литераторов того времени — Тэффи, Сологуба, Леонида Андреева.

5) Корней Иванович начинал как журналист и рецензент. В первые десятилетия ХХ века он был одним из самых влиятельных литературных критиков России и общался со многими писателями: Маяковским, А. Толстым, Куприным, Сергеевым-Ценским, Блоком, Замятиным, Сашей Черным, Мережковским и Гиппиус, Ходасевичем, Розановым, Гумилевым, Ахматовой, Горьким, Зощенко, Тыняновым, позднее — со Шварцем, Пастернаком, Кассилем, Катаевым, Пантелеевым, Маршаком. Одна из самых пронзительных его дневниковых записей — о смерти Блока, о которой он узнал в деревне под Порховом, где хлопотал об устройстве летнего дома для писателей: «Каждый дом, кривой, серый, говорил: “А Блока нету. И не надо Блока. Мне и без Блока отлично. Я и знать не хочу, что за Блок”. И чувствовалось, что все эти сволочные дома и в самом деле сожрали его, — т. е. не как фраза чувствовалась, а на самом деле сожрали: я увидел светлого, загорелого, прекрасного, а его давят домишки, где вши, клопы, огурцы, самогонка — и порховская самогонная скука. Когда я выехал в поле, я не плакал о Блоке, но просто — все вокруг плакало о нем. И даже не о нем, а обо мне. “Вот едет старик, мертвый, задушенный — без ничего”. Я думал о детях — и они показались мне скукой. Думал о литературе — и понял, что в литературе я ничто, фальшивый фигляр — не умеющий по-настоящему и слова сказать. Как будто с Блоком ушло какое-то очарование, какая-то подслащенная ложь — и все скелеты наружу».

Что сказал маршал Чуйков подлецу и либералу Солженицину

Я ровесник века, 1900 года рождения. Сын крестьянина села Серебряные Пруды Тульской губернии. Мои предки – землеробы. Не от сладкой жизни мне пришлось в 12 лет уехать из родительского дома в Питер на заработки и испытать эксплуатацию капиталистов. Моя последняя специальность – слесарь шпорной мастерской. Никогда не думал быть профессиональным военным. И если бы был призван в царскую армию, мой высший потолок по званию был бы солдат или матрос, как у моих четырех старших братьев. Но в начале 1918 года я по призыву партии Ленина добровольцем пошел в Красную Армию на защиту своего родного Отечества рабочих и крестьян. 56 лет состою в кадрах Советской Армии. Имею звание Маршала Советского Союза.

Коммунист с 1919 года. Участник Гражданской войны, с 19 лет командовал полком. Участник многих сражений с белогвардейцами и интервентами на Южном и Западном фронтах до начала 1922 года. После гражданской до Великой Отечественной войны также сражался против тех, кто хотел прощупать штыком мощь наших Вооруженных Сил. Когда я прочитал в «Правде», что в наши дни нашелся человек, который победу под Сталинградом приписывает штрафным батальонам, не поверил своим глазам.

ЧТО ТАКОЕ УКРАИНСТВО! ЛЬВОВ - 1904 ГОД.

"...Украинствовать значит: отказываться от своего прошлого, стыдиться принадлежности к русскому народу, даже названий Русь, русский, отказываться от преданий истории, тщательно стирать с себя все общерусские своеобразные черты и стараться подделаться под областную украинскую самобытность.

Украинство - это отступление от вековых, всеми ветвями русского народа и народным гением выработанных языка и культуры, самопревращение в междуплеменной обносок, в обтирку то польских, то немецких сапог (первоначально украинцы держались полы польской, теперь же, как свидетельствует издаваемый в Вене журнал Ruthenische Revue, ухватились за немецкую), идолопоклонство пред областностью, угодничество пред польско-жидовско-немецкими социалистами, отречение от исконных начал своего народа, от исторического самосознания, отступление от церковно-общественных традиций. 

Украинство - это недуг, который способен подточить даже самый сильный национальный организм, и нет осуждения, которое достаточно было бы для этого добровольного саморазрушения!"

На каком языке говорили на Британских остовах до VIII века

http://zovu.ru/yaz/sko12.htm

СОКОЛ-КУТЫЛОВСКИЙ Олег Леонидович 

О ЕВРОПЕЙСКОЙ РУНИЧЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ 

10. На каком языке говорили на Британских островах до VIII века, или последний удар по "древнеанглийской литературе"

Казалось бы, глупый вопрос, - конечно же, древние жители Британских островов говорили на древнеанглийском языке, относящемся к древним германским языкам. Особо начитанные даже приведут примеры ранней древнеанглийской поэзии: самая большая руническая поэма о китовом усе, вырезанная на шкатулке, сделанной из китового уса и находящейся ныне в Британском музее, и стихи о кресте, высеченные рунами на Рутвельском каменном кресте, стоящем в Шотландии. Несокрушимая логика. Напоминает казахского акына, который что видит, о том и поет. Но именно этому блефу учат филологов и историков в университетах.

Надписи на панелях ларца из Британского музея были полностью прочитаны и опубликованы [ 1 ]. Осталась непрочитанной лишь часть надписи на единственной панели от этого ларца, хранящейся в музее Италии. Никакой «поэмы о китовом усе» на ларце не оказалось, как не подтвердилась принадлежность текстов на ларце германской письменности вообще и англо-саксонской литературе в частности. Но в запасе у профессиональных любителей древнеанглийской литературы оставался еще один аргумент – каменный крест, находящийся в церкви небольшой шотландской деревеньки Рутвил ( The Ruthweel cross ). Уж там-то не только рунические стихи, но и многочисленные надписи на латинском языке, да еще подкрепленные барельефами на библейские темы.

Краткая история Рутвельского креста.

Сооружение этого 5.5 метрового креста датируется примерно последней четвертью VII века новой эры. Крест стоял около алтаря Рутвельской церкви до 1642 года, пока Ассамблея шотландской церкви не решила, что этот пережиток римского язычества должен быть уничтожен. Решение было выполнено, но не до конца: крест разобрали и одну часть фрагментов креста захоронили на кладбище, а другую часть свалили в траншею во дворе церкви и использовали для мощения. В таком виде фрагменты креста пролежали до конца XVIII столетия, пока те остатки, что были в церковном дворе, не помешали начавшейся реконструкции здания церкви.

Спустя двадцать с лишним лет после этого на сохранившиеся фрагменты креста обратил внимание преподобный Генри Дункан, министр по делам церкви округа Dumfriesshire , который заинтересовался этим памятником язычества и решил его сохранить и даже восстановить. Часть панелей креста к тому времени была уже утрачена, некоторые фрагменты были повреждены. В частности предполагается, что была полностью утрачена панель со сценой Рождества Христова. Восстановленный крест был установлен во дворе церкви (Рис. 1, слева), а в 1887 году, стараниями п реподобного Джеймса Макфарлана, крест был размещен в здании самой церкви, где сейчас и находится (Рис.1, цветные фото).

Рис. 1. Крест во дворе церкви (вид спереди, ч/б фото сделано около 1880г.) и крест внутри церкви в наше время (вид сзади) и его некоторые фрагменты (цветные фото).

Древняя Англо-Саксонская литература

Во всех энциклопедиях, справочниках и учебниках утверждается, что на Рутвельском кресте англо-саксонскими рунами записана поэма в стихах о распятии Христа. Собственно эта поэма и является той самой древнеанглийской литературой. Вот текст поэмы.

О вере Сергея Есенина

Игорь  Евсин, Русская народная линия 

04.10.2013

Ко дню памяти поэта …

КАК МОЖНО ПОНЯТЬ ЕСЕНИНА?

Однажды Сергей Есенин сказал: «Меня поймут только через сто лет». Это удивительные слова для поэта, про которого уже при жизни выходили сотни публикаций. Тем более они удивительны для советского поколения конца прошлого века, когда о Есенине было написано столько, сколько не было написано ни о каком другом поэте, когда книги его стихов превысили все мыслимые тиражи.

Казалось бы, Есенин не только понят но и признан был миллионами русских людей еще несколько десятилетий назад. Признан за необычайную талантливость с которой он выразил лучшие проявления русской души. Такие проявления могут быть различны. Но почему-то наше сердце особенно греет признание поэта в любви ко всему тому, «что душу облекает в плоть». Только вот проявления душевной любви к чему-либо земному у людей разные. У одних это наслаждение красотой природы, у других наслаждение плоти противоположной плотью... А у третьих славой, а у четвертых вином...

Оттого каждый на свой лад начинает понимать Есенина и выбирать из его творчества отдельные стихи для возгревания своих, скажем так, душевно-земных чувств. Такого ли понимания хотел Есенин? Конечно же нет. По словам поэта «душа грустит о небесах, она небесных нив жилица». И чтобы понять это, нам действительно потребовалось почти сто лет. Ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы у нас начала возрождаться православная вера.

Сегодня можно сказать со всей определенностью - настоящего понимания творчества Есенина вне православной веры невозможно. Конечно же это не значит, что раньше его вовсе не понимали и не любили. На генном уровне православие всегда жило в нашем народе. И некоторые христианские морально-этические ценности пусть даже под знаком «Кодекса строителя коммунизма» утверждались в нашей стране. Однако полного понимания есенинской поэзии в годы всеобщего атеизма быть не могло. Религиозность его произведений считалась временным заблуждением. Потому и устремленность души к иной, вечной жизни на небесах в его стихах не понималась и не воспринималась. Куда понятней были строки поэта казалось бы говорящие о другом устремлении:

«Если крикнет рать святая,

«Кинь ты Русь, живи в раю!»

Я скажу: «Не надо рая,

Дайте родину мою».

Эти строки действительно приводят в недоумение верующего человека. Я даже в начале 1990-х годов обратился с этим недоумением к правящему тогда рязанской епархией митрополиту Симону (Новикову), который любил творчество Есенина и считал его великим поэтом. На мой вопрос, как можно понимать эти строчки владыка ответил, что в апостольских Деяниях был такой случай, когда апостол Павел, обращаясь к Богу, говорил, что готов отказаться от рая ради духовного спасения своего народа. Впоследствии, перечитывая стихи Есенина я обратил внимание на строки из его поэмы «Пришествие», написанной в революционном 1917 году.

«Господи, я верую!

Но введи в свой рай

Дождевыми стрелами

Мой пронзенный край».

Какое точное подтверждение догадки митрополита Симона о том, что Есенин верил в Бога, но настолько любил свою Родину, свой народ, что его спасения желал прежде спасения собственной души! И особенно наглядно это проявилось именно в стихотворении «Гой ты, Русь моя родная», в котором и находятся пресловутые строчки о том, что Есенину не нужен рай. Во-первых он не мог кинуть Русь, ибо она для него священна. Даже хаты видятся ему иконами: «Хаты - в ризах образа». А уж на природу, Есенин тем более готов молиться. «Как захожий богомолец я смотрю твои поля», - пишется в этом стихотворении. В нем и Сам Господь является не каким-то отвлеченным понятием, а частью православной родины. Реально присутствующим Духом. Даже в запахе яблок и меда.

«Пахнет яблоком и медом,

По церквам твой кроткий Спас».

Иван Ильин, выражая ту же мысль философски, говорил: «Родина есть нечто от Духа Божия: национально воспринятый, взращенный и в земные дела вработанный дар Духа Святаго».

МОЖНО ЛИ КИНУТЬ СВЯТУЮ РУСЬ?

Так мог ли Есенин откликнутся на сомнительный призыв бросить такую родину? Кинуть Русь? Отказаться от дара Духа Святаго? Как глубоко православный человек он интуитивно чувствовал, что за этим призывом может скрываться великое искушение предательства, отступничества от Святой Руси.

«Я люблю Родину,

я очень люблю Родину!» -

писал Сергей Есенин. Эти слова воспринимаются как молитвенный выдох человека, обретшего на земле свое счастье. Иван Ильин об этом чувстве говорил так: «Разве не счастье иметь, любить и уважать свою родину; ведь любовь к ней - это Божье служение, которое для каждого само по себе и для других, остается делом священным».

Именно священным делом и Божьим служением можно назвать есенинскую поэзию пропитанную любовью к Родине, к России, которая по выражению Иоанна Кронштадтского есть подножие престола Божия.

Любовь к Родине, к своему народу, евангельскую любовь к ближним Есенин пронес через всю жизнь, через трагические для нашего Отечества годы, когда в России полыхала братоубийственная гражданская война и лилась кровь русских людей, воевавших друг против друга. Страданиями, враждой и озлобленностью была тогда переполнена наша земля. И среди сонма признанных и новоявленных поэтов, вовлеченных в политические споры и распри, голос Есенина призывал всех к христианскому примирению:

Не губить пришли мы в мире,

А любить и верить, -

писал он сразу же после свершившийся революции в поэме «Певущий зов». В то время, когда Маяковский призывал браться за оружие («Ваше слово, товарищ маузер!»), Есенин считал, что лучше умереть самому, чем «С любимой поднять земли // В сумасшедшего ближнего камень». Таким образом он напоминал людям о важнейшей христианской заповеди «Возлюби ближнего своего...».

«Молю вас, братья, да любите друг друга», - завещал перед своей смертью апостол Иоанн Богослов. «Дайте мне на родине любимой // Все любя, спокойно умереть», - писал незадолго до своей гибели Сергей Есенин.

Духовные, православные ценности являлись основными для мировоззрения поэта на протяжении всей его жизни. И хотя в поздний период своего творчества Есенин не обращался в своих стихах к христианской символике, но, как писал литературный критик того времени Г. Покровский: «Внутренняя религиозность, принявшая более тонкие и неясные формы, у него осталась. Мистику, вскормленную народной религией, он пронес через бури революции и незаметно вкрапливает ее тончайшие формы в безобидные, красивые, нежные стихи». Как верно подметил Покровский эту особенность в творчестве Есенина! Действительно, даже в так называемой любовной лирике «Персидских мотивов» можно услышать мотивы христианских заповедей. Так, в стихотворении «Золото холодное луны» поэт пишет:

Оглянись, как хорошо кругом:

Губы к розам так и тянет, тянет.

Помирись лишь в сердце

Со врагом

И тебя блаженством ошафранит.

Как здесь не вспомнить евангельские слова «Блаженны миротворцы...» и «Молитесь за врагов своих...».

Прощать своих врагов, примиряться с ними может только человек, который желает «...все любя, спокойно умереть».Святой исповедник Лука (Войно-Ясенецкий) писал: «Любить... врагов могут только те, у кого сердце чистое». В дни празднования 110-летия со дня рождения великого поэта архимандрит Иоанно-Богословского монастыря Авель (Македонов) в разговоре с писателями сказал: «У Сергея Есенина было чистое сердце».

ДУША ГРУСТИТ О НЕБЕСАХ

Однако в сердце поэта жили и мучительные противоречия, которые приводили его к пересмотру своей религиозности. Так в автобиографии к неосуществленному изданию своего «Собрания сочинений» поэт писал: «Я просил бы читателей относиться ко всем моим Исусам, божьим матерям и Миколам, как к сказочному в поэзии». Но, через некоторое время, опомнившись, попросил редактора «Собрания...» И. Евдокимова снять эту автобиографию. По воспоминаниям самого Евдокимова поэт говорил: «Ложь, ложь там все! Любил, целовал, пьянствовал... не то, не то, не то!»

Это признание поэта можно отнести и к некоторым строчкам других его автобиографий...

Современный есениновед, доктор филологических наук, автор уникальной монографии «Сергей Есенин и русская духовная культура», О.Е. Воронова пишет о последнем периоде его творчества: «То, что в его стихах исчезла эстетика христианской образности, столь характерная для раннего этапа его творчества, и «богоборческая» риторика революционных поэм, значило лишь, что сокровенная духовная жизнь Есенина была напряженной и мучительной».

Очень точно выразилась Ольга Ефимовна, назвав духовную жизнь Сергея Александровича в последние годы напряженной и мучительной. Поэт относился к тому типу творческих людей, у которых, по замечанию профессора Духовной академии М.М. Дунаева, «...в глубинах сердца вера, быть может, и укоренена безсознательно, но сознание предъявляет и свои права: сомневается, ищет, отвергает даже несомненное. Оно мучит, мучит и себя, и сердце своего обладателя и выплескивает собственную муку из себя в окружающий мир». Напряженные, мучительные строки выплеснул в «окружающий мир» Есенин за два года до гибели: /Стыдно мне, что я в Бога верил,/ Горько мне, что не верю теперь.

И мир принял это признание и понял, ведь противоречия духовной жизни Есенина отражали в то время противоречия всего русского народа, плоть от плоти которого он был. Как писал современник Есенина, писатель-эмигрант Г. Иванов: «Есенин - типичный представитель своего народа и своего времени.

За Есениным стоят миллионы таких же, как он, безымянных «Есениных» - его братья по духу «соучастники-жертвы» революции... судьба Есенина - их судьба, в его голосе звучат их голоса».

Феномен Есенина состоит в том, что благодаря православному мировоззрению, которое тогда еще не было утеряно в русском народе, он соединял, по выражению Г. Иванова, «два полюса искаженного и раздробленного революцией русского сознания, между которыми, казалось бы нет ничего общего...». Это же отмечает и наш современник, доктор филологических наук А. И. Чагин, «...герой Есенина как бы возвышается над фактом раскола нации, с горечью осознавая его, но равно принимая в свое сердце оба берега рассеченного «русского сознания». В полной мере сказалась здесь позиция наследника единой, неразделимой национальной культуры, позиция поэта-объединителя». Ив самом деле, в предреволюционное время его стихи читали и крестьяне и дворяне, Царица Александра Федоровна, Царевны и Великая Княгиня Елизавета Федоровна, а после революции - большевистские вожди: Ленин, Троцкий, Свердлов, Дзержинский, Киров, Орджоникидзе и, позднее, Сталин.

«На любви к Есенину, - писал Г. Иванов, - сходятся и шестнадцатилетняя комсомолка и пятидесятилетний белогвардеец».

Да и сегодня Сергей Есенин объединяет расколотое по экономическому положению и политическим взглядам русское общество своим творчеством, поэзией, о которой сказал когда-то В. А. Жуковский, что она «Есть Бог в святых мечтах земли». А для того, чтобы поэзия стала такой, Есенину необходимо было прежде всего самому сохранить и пронести через время воинствующего безбожия, через собственные ошибки и заблуждения святую православную веру, которую в конечном счете сохранило большинство нашего народа.

В статье «Сергей Есенин и русская революция» священник Сергий Рыбаков пишет: «Русский народ во всех, выпавших на его долю испытаниях сохранил в себе образ Божий, свет иного бытия. И одним из тех, кто раскрыл устремленность русской души к небесному, горнему миру, был народный поэт Сергей Есенин».

«Душа грустит о небесах,//Она нездешних нив жилица», эти есенинские строчки характеризуют духовный путь поэта, который вел его ко Христу, но никак не к Иуде. Кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой литературы А.В. Гулин заметил: «Огромное движение, проделанное Есениным за его жизнь, главные итоги этого движения противоречат мысли о его самоубийстве. Одухотворенность поздней его поэзии способна убеждать: не участь висельника Иуды, а честная мученическая смерть во искупление грехов была уготована ему в конце».

Источник 

Даль, Владимир Иванович - Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Владимир Иванович Даль
Портрет кисти В. Г. Перова.
Псевдонимы:	Казак Луганский
Дата рождения:	22 ноября 1801
Место рождения:	местечко Луганский завод, Екатеринославское наместничество, Российская империя
Дата смерти:	4 октября 1872 (70 лет)
Место смерти:	Москва, Российская империя
Гражданство:	Российская империя
Род деятельности:	врач, лексикограф
Награды:	Константиновская медаль
Произведения в Викитеке.

Владимир Иванович Даль

Портрет кисти В. Г. Перова.

Казак Луганский

22 ноября 1801

местечко Луганский завод,
Екатеринославское наместничество,
Российская империя

4 октября 1872 (70 лет)

Москва,
Российская империя

 Российская империя

врач, лексикограф

Константиновская медаль

Влади́мир Ива́нович Даль (10 [22] ноября 1801 — 22 сентября [4 октября] 1872) — русский учёный, писатель и лексикограф, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка».

Член-корреспондент Петербургской академии наук по физико-математическому отделению (избран 21 декабря 1838 года за естественно-научные труды), почётный член Академии по Отделению естественных наук (1863 год). При слиянии Петербургской академии с Российской Владимира Даля перевели в Отделение русского языка и словесности. Владимир Даль писал Я. К. Гроту^[1]:

Академия наук сделала меня членом-корреспондентом по естественным наукам, а во время соединения Академий меня, без ведома моего, перечислили во второе отделение.

Член Общества любителей Российской словесности (в почётные члены избран в 1868 году). Член Общества истории и древностей Российских.

Один из двенадцати членов-учредителей Русского географического общества, которое присудило ему Константиновскую медаль за «Толковый словарь живого великорусского языка».

Знал, по меньшей мере, 12 языков, понимал тюркские языки, считается одним из первых тюркологов.

Этнограф, собиратель фольклора. Собранные песни отдал Киреевскому, сказки — Афанасьеву. Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Даля поступило в Имп. публ. библиотеку и вошло впоследствии в издания Ровинского.

Умер Даль в Москве 22 сентября [4 октября] 1872. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Содержание   [убрать]  1 Семья 2 Первые годы жизни 3 Учёба 4 Сфера научной деятельности 4.1 Врач 4.2 Естествоиспытатель 5 Литературная деятельность 5.1 Первые опыты 5.2 Признание 5.2.1 Толковый словарь живого великорусского языка 5.2.2 Даль и Украина 6 Военная деятельность 7 Пушкин и Даль 8 Оренбург 9 Снова в Санкт-Петербурге 10 Нижний Новгород 11 Москва 11.1 Адреса, связанные с именем Даль в Санкт-Петербурге 12 Критика В. И. Даля 12.1 Против обучения крестьян грамоте 12.2 Фрагмент статьи о В. Дале из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1893) 12.3 «Записка о ритуальных убийствах» 13 Память 13.1 Международное признание 13.2 Музей В. И. Даля в Луганске 13.3 Дом-музей В. И. Даля в Москве 13.4 В искусстве 14 Сочинения 15 См. также 16 Литература 17 Примечания 18 Ссылки

Владимир Иванович Даль - "Хронос" Всемирная история в интернете

Портрет работы
Василия Перова

Даль Владимир Иванович [10 (22).11.1801, Луганск, ныне Ворошиловград, — 22.9(4.10). 1872, Москва], русский писатель, лексикограф, этнограф. В 1819, окончив Морской корпус, служил во флоте; мичман. В 1826 вышел в отставку, учился в Дерптском (Тартусском) университете на медицинский факультет, окончив который снова поступил на воен. службу (1829) в качестве полкового врача. В 1832 под псевдонимом «Казак Луганский» выпустил свой первый сборник русских сказок, отличавшихся реалистичным и демократичным характером. Сборник был изъят из продажи, а Д. арестован. В 1833 вышел в отставку. Служил чиновником особых поручений у ген.-губернатора Оренбург, края, участвовал в Хивинском походе 1839. С 1841 Д. всецело посвятил себя литературе и этнографии. Выпустил сборники рассказов «Солдатские досуги» (Спб., 1843) и «Матросские досуги» (Спб., 1853). В 1861—62 опубликовал сборник «Пословицы русского народа», включавший более 30 тыс. пословиц, поговорок, прибауток. Свыше полувека Даль работал над своим основным трудом — «Толковым словарем живого великорусского языка» (Т. 1—4. М., 1863—66), содержащим ок. 200 тыс. слов, за который удостоен Ломоносовской премии и звания почётного академика АН (1863). В. И. Ленин высоко ценил словарь Д. В этом труде полно отражён словарный состав рус. языка середины 19 в. Помимо лексики литературного языка в нём широко представлена терминология разных профессий и ремёсел. Словарь является своеобразной энциклопедией рус. жизни того времени, сокровищницей рус. языка. Несмотря на некоторые недостатки, словарь не утратил своего значения.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-ми томах, том 3.

---

ДАЛЬ Владимир Иванович (10.11.1801-22.09.1872), русский писатель, лексикограф, этнограф. Родился в Луганске в семье обрусевшего датчанина. В 1814 поступил в Морской кадетский корпус. В 1819 выпущен мичманом. В 1825 Даль, оставив морскую службу навсегда, отправился в Дерпт, где с 1826 по 1829 состоял студентом медицинского факультета, 29 марта 1829, еще будучи студентом, он был зачислен во 2-ю Действующую армию ординатором при военном госпитале.

Еще в детстве заметил разлад в речи образованных людей и простолюдинов. Определенная мысль составить словарь явилась у него в 1819, и с этих пор он стал заносить в записную книжку все слышанные им чистонародные слова и выражения и старался находить их корни и происхождение. Большой материал дала ему Турецкая война, а затем польская кампания. В 1831 Даль поступил ординатором в военный сухопутный госпиталь, где приобрел известность окулиста-хирурга. К этому времени относится его дружба с писателем Погорельским (А. А. Перовским) и сближение со знакомым ему еще по департаменту В. А. Жуковским, а через последнего с А.С. Пушкиным, И. М. Языковым, А. А. Дельвигом, И. А. Крыловым, Н. В. Гоголем, В. Ф. Одоевским и др. литераторами. Знакомство это послужило решительным толчком к литературной деятельности, которой он, наконец, посвятил себя исключительно.

В 1830 Даль напечатал в “Московском Телеграфе” Н. А. Полевого первый литературный опыт: “Русские сказки”, обративший на себя внимание своеобразным народным языком. В 1832 вышли отдельным изданием “Русские сказки, из предания народного, изустного, на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими разукрашенные казаком Владимиром Луганским”. “Казак Луганский” стал его псевдонимом. По оставлении службы в Петербурге Даль вскоре уехал в Оренбург, где появились в свет его “Рассказы из народного быта” и были написаны “Уральские рассказы”. В 1841 Даль поступил на службу в Министерство уделов, а затем сделался домашним секретарем и ближайшим помощником А. А. Перовского, министра внутренних дел. Командировка в южные губернии дала ему возможность познакомиться с южными наречиями. Здесь же он столкнулся со страшными случаями ритуальных убийств, совершенных иудейскими фанатиками. По этому поводу Даль написал книгу “Разыскание о убиении евреями христианских младенцев и потреблении крови их” (1844).

В 1849 Даль перевелся в Нижний Новгород на должность председателя казенной палаты. Волга обогатила его своеобразной народной лексикой. В Нижнем он привел в порядок собрание 37 тыс. русских пословиц и поговорок (напечатаны в 1862). В 1858 Даль вышел в отставку и переселился в Москву, где окончательно обработал свой “Толковый словарь”, результат 47-летнего упорного труда, ради которого он отказался даже от литературной деятельности, несмотря на ее успешность. В 1861 вышло “Полное собрание сочинений В. И. Даля” и 1 том “Толкового словаря живого великорусского языка”. Первое издание “Словаря” (4 т.) выходило с 1861 по 1867. В 1864 представлен был имп. Александру II первый том “Словаря” и все издержки по изданию были приняты на счет государя.

Даль был избран единогласно в почетные члены Академии наук, и за “Словарь” ему была присуждена Ломоносовская премия. Императорское Русское географическое общество, самая мысль о котором возникла в кружке, собиравшемся у Даля в 1840-х, увенчало его колоссальный труд Константиновскою золотой медалью. До последней минуты жизни Даль не переставал дополнять и исправлять свой словарь. Эти дополнения включены во 2-е издание, вышедшее в 1880—82. Последним произведением его были “Очерки русского быта” (1867-68).

С.Ю.

---