Я не ходил на выборы. Это не эпатаж, не разочарование, не социальная апатия. Это плод моих размышлений над русской историей, в которой все великие свершения и победы не были связаны с партиями и либеральными тенденциями, не имели никакого отношения к выборам, а достигались деяниями великих правителей, святых и художников.
Парламентаризм, когда он становился не мечтою, а политической практикой, разрушал государство. Думы, меняющие одна другую в начале XX века, сокрушили монархию, разбросали великие территории, казнили царя, привели к чудовищной кровавой бойне, где партии обменивались не репликами в парламентских залах, а пулемётными очередями бешеных тачанок.
Венцом горбачёвского либерализма был знаменитый съезд, на котором торжествовали прорвавшиеся во власть демократы, съезд, который похоронил Советский Союз и оставил от Красной империи пепелище. Российский Верховный Совет робко пытался исправить извращения своих демократических предшественников, но был расстрелян из ельцинских танков. Ельцинская демократия голосовала снарядами, вгоняя их в цитадель свободомыслия.
Конституция, по которой сегодня живёт Россия, — это кровавая конституция. В ней — зияющие дыры танковых ударов. В ней дым ночных крематориев, где сжигали убитых баррикадников. Каждый состав Думы, являясь на свои заседания, собирается на тризну по великой России. На счету у российской парламентской демократии взрывы домов в Москве, гибель атомной лодки «Курск», потопление в океане космической станции «Мир», две чеченские войны, террористические акты «Норд-Оста» и Беслана. Под аккомпанементы депутатских речей чуть ли не каждый день падают на землю самолёты, взрываются электростанции, рушатся в реки мосты. За время непрерывных парламентских славословий сгорели русские леса, а ледяные дожди превратили страну в сосульку между трёх океанов. При попустительстве парламента в России был создан чудовищный алчный класс олигархов и людоедов, называющих свой народ пер-хотью. Восторжествовали лютое воровство и беззаконие. Водка и наркотики стали правящей партией сегодняшней России. Туберкулёз и СПИД проводят парламентские слушания на безграничных русских кладбищах. И после этого по первой пороше мне следовало идти к избирательной урне, в которую ссыпают пепел от кремированной родины?
Парламентаризм, когда он становился не мечтою, а политической практикой, разрушал государство. Думы, меняющие одна другую в начале XX века, сокрушили монархию, разбросали великие территории, казнили царя, привели к чудовищной кровавой бойне, где партии обменивались не репликами в парламентских залах, а пулемётными очередями бешеных тачанок.
Венцом горбачёвского либерализма был знаменитый съезд, на котором торжествовали прорвавшиеся во власть демократы, съезд, который похоронил Советский Союз и оставил от Красной империи пепелище. Российский Верховный Совет робко пытался исправить извращения своих демократических предшественников, но был расстрелян из ельцинских танков. Ельцинская демократия голосовала снарядами, вгоняя их в цитадель свободомыслия.
Конституция, по которой сегодня живёт Россия, — это кровавая конституция. В ней — зияющие дыры танковых ударов. В ней дым ночных крематориев, где сжигали убитых баррикадников. Каждый состав Думы, являясь на свои заседания, собирается на тризну по великой России. На счету у российской парламентской демократии взрывы домов в Москве, гибель атомной лодки «Курск», потопление в океане космической станции «Мир», две чеченские войны, террористические акты «Норд-Оста» и Беслана. Под аккомпанементы депутатских речей чуть ли не каждый день падают на землю самолёты, взрываются электростанции, рушатся в реки мосты. За время непрерывных парламентских славословий сгорели русские леса, а ледяные дожди превратили страну в сосульку между трёх океанов. При попустительстве парламента в России был создан чудовищный алчный класс олигархов и людоедов, называющих свой народ пер-хотью. Восторжествовали лютое воровство и беззаконие. Водка и наркотики стали правящей партией сегодняшней России. Туберкулёз и СПИД проводят парламентские слушания на безграничных русских кладбищах. И после этого по первой пороше мне следовало идти к избирательной урне, в которую ссыпают пепел от кремированной родины?
