Поиск

Показаны сообщения с ярлыком Русская Классическая Литература. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Русская Классическая Литература. Показать все сообщения

вторник, 15 сентября 2015 г.

25 цитат Федора Достоевского, которые дают пищу для размышлений

Достоевский стал писателем, который проник в самые темные глубины русской души. Его прозвали настоящим «психологом пера», исследователем человеческого сердца за то, что он сопереживал всем своим героям. Потому что чувства, которые они испытывали, были знакомы ему не понаслышке. Мы собрали 25 мудрых цитат Федора Михайловича, которые дают пищу для размышлений.
  1. Надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.
  2. Никто не сделает первый шаг, потому что каждый думает, что это не взаимно.
  3. Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
  4. Счастье не в счастье, а лишь в его достижении.
  5. Страданием своим русский народ как бы наслаждается.
  6. Перестать читать книги — значит перестать мыслить.
  7. Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой.
  8. Нет счастья в комфорте, покупается счастье страданием.
  9. В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.
  10. Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.
  11. Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво.
  12. Писатель, произведения которого не имели успеха, легко становится желчным критиком: так слабое и безвкусное вино может стать превосходным уксусом.
  13. Человек он умный, но чтоб умно поступать — одного ума мало.
  14. Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдешь до цели.
  15. Я хочу хоть с одним человеком обо всём говорить, как с собой.
  16. Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!
  17. Тут нужно говорить глаз на глаз... чтоб душа читалась на лице, чтоб сердце сказывалось в звуках слова. Одно слово, сказанное с убеждением, с полной искренностью и без колебаний, лицом к лицу, гораздо более значит, нежели десятки листов исписанной бумаги.
  18. Жизнь задыхается без цели.
  19. Душа исцеляется рядом с детьми.
  20. Кто хочет приносить пользу, тот даже со связанными руками может сделать много добра.
  21. Мир спасёт красота.
  22. В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.
  23. Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.
  24. Не засоряйте свою память обидами, а то там может просто не остаться места для прекрасных мгновений.
  25. Человек, умеющий обнимать — хороший человек.
Источник: http://www.adme.ru/tvorchestvo-pisateli/25-citat-fedora-dostoevskogo-kotorye-dayut-pischu-dlya-razmyshlenij-783710/ © AdMe.ru

понедельник, 28 апреля 2014 г.

Людмила Сараскина
Что не услышали и не поняли современники Достоевского в его романах? Что из написанного им стало пророчеством? Почему Россия не прочитала и не поняла "Бесов"? Когда "Бесы" снова проснутся? - видеоблог Людмилы Сараскиной

Что не услышали и не поняли современники Достоевского в его романах? Что из написанного им стало пророчеством? Почему Россия не прочитала и не поняла «Бесов»? Когда «Бесы» снова проснутся? Людмила Сараскина — известный литературовед, критик, специалист в области творчества Ф. М. Достоевского и А. И. Солженицына, русской литературы XIX—XXI вв в своем видеоблоге рассказывает о непонятом и неуслышанном в произведениях Ф.М. Достоевского. 
Мое знакомство с Достоевским началось внезапно, очень бурно и, к сожалению, довольно поздно. Мне было уже 20 лет, я жила и училась на Украине. Достоевского мы в школе не проходили. Но на втором курсе филологического факультета мой научный руководитель Олег Николаевич Осмоловский предложил мне для курсовой работы сравнить «Неточку Незванову» Достоевского с «Асей» Тургенева.

понедельник, 7 октября 2013 г.

О вере Сергея Есенина

Игорь  Евсин, Русская народная линия 

04.10.2013
Ко дню памяти поэта …
КАК МОЖНО ПОНЯТЬ ЕСЕНИНА?
Однажды Сергей Есенин сказал: «Меня поймут только через сто лет». Это удивительные слова для поэта, про которого уже при жизни выходили сотни публикаций. Тем более они удивительны для советского поколения конца прошлого века, когда о Есенине было написано столько, сколько не было написано ни о каком другом поэте, когда книги его стихов превысили все мыслимые тиражи.
Казалось бы, Есенин не только понят но и признан был миллионами русских людей еще несколько десятилетий назад. Признан за необычайную талантливость с которой он выразил лучшие проявления русской души. Такие проявления могут быть различны. Но почему-то наше сердце особенно греет признание поэта в любви ко всему тому, «что душу облекает в плоть». Только вот проявления душевной любви к чему-либо земному у людей разные. У одних это наслаждение красотой природы, у других наслаждение плоти противоположной плотью... А у третьих славой, а у четвертых вином...
Оттого каждый на свой лад начинает понимать Есенина и выбирать из его творчества отдельные стихи для возгревания своих, скажем так, душевно-земных чувств. Такого ли понимания хотел Есенин? Конечно же нет. По словам поэта «душа грустит о небесах, она небесных нив жилица». И чтобы понять это, нам действительно потребовалось почти сто лет. Ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы у нас начала возрождаться православная вера.
Сегодня можно сказать со всей определенностью - настоящего понимания творчества Есенина вне православной веры невозможно. Конечно же это не значит, что раньше его вовсе не понимали и не любили. На генном уровне православие всегда жило в нашем народе. И некоторые христианские морально-этические ценности пусть даже под знаком «Кодекса строителя коммунизма» утверждались в нашей стране. Однако полного понимания есенинской поэзии в годы всеобщего атеизма быть не могло. Религиозность его произведений считалась временным заблуждением. Потому и устремленность души к иной, вечной жизни на небесах в его стихах не понималась и не воспринималась. Куда понятней были строки поэта казалось бы говорящие о другом устремлении:
«Если крикнет рать святая,
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».
Эти строки действительно приводят в недоумение верующего человека. Я даже в начале 1990-х годов обратился с этим недоумением к правящему тогда рязанской епархией митрополиту Симону (Новикову), который любил творчество Есенина и считал его великим поэтом. На мой вопрос, как можно понимать эти строчки владыка ответил, что в апостольских Деяниях был такой случай, когда апостол Павел, обращаясь к Богу, говорил, что готов отказаться от рая ради духовного спасения своего народа. Впоследствии, перечитывая стихи Есенина я обратил внимание на строки из его поэмы «Пришествие», написанной в революционном 1917 году.
«Господи, я верую!
Но введи в свой рай
Дождевыми стрелами
Мой пронзенный край».
Какое точное подтверждение догадки митрополита Симона о том, что Есенин верил в Бога, но настолько любил свою Родину, свой народ, что его спасения желал прежде спасения собственной души! И особенно наглядно это проявилось именно в стихотворении «Гой ты, Русь моя родная», в котором и находятся пресловутые строчки о том, что Есенину не нужен рай. Во-первых он не мог кинуть Русь, ибо она для него священна. Даже хаты видятся ему иконами: «Хаты - в ризах образа». А уж на природу, Есенин тем более готов молиться. «Как захожий богомолец я смотрю твои поля», - пишется в этом стихотворении. В нем и Сам Господь является не каким-то отвлеченным понятием, а частью православной родины. Реально присутствующим Духом. Даже в запахе яблок и меда.
«Пахнет яблоком и медом,
По церквам твой кроткий Спас».
Иван Ильин, выражая ту же мысль философски, говорил: «Родина есть нечто от Духа Божия: национально воспринятый, взращенный и в земные дела вработанный дар Духа Святаго».
МОЖНО ЛИ КИНУТЬ СВЯТУЮ РУСЬ?
Так мог ли Есенин откликнутся на сомнительный призыв бросить такую родину? Кинуть Русь? Отказаться от дара Духа Святаго? Как глубоко православный человек он интуитивно чувствовал, что за этим призывом может скрываться великое искушение предательства, отступничества от Святой Руси.
«Я люблю Родину,
я очень люблю Родину!» -
писал Сергей Есенин. Эти слова воспринимаются как молитвенный выдох человека, обретшего на земле свое счастье. Иван Ильин об этом чувстве говорил так: «Разве не счастье иметь, любить и уважать свою родину; ведь любовь к ней - это Божье служение, которое для каждого само по себе и для других, остается делом священным».
Именно священным делом и Божьим служением можно назвать есенинскую поэзию пропитанную любовью к Родине, к России, которая по выражению Иоанна Кронштадтского есть подножие престола Божия.
Любовь к Родине, к своему народу, евангельскую любовь к ближним Есенин пронес через всю жизнь, через трагические для нашего Отечества годы, когда в России полыхала братоубийственная гражданская война и лилась кровь русских людей, воевавших друг против друга. Страданиями, враждой и озлобленностью была тогда переполнена наша земля. И среди сонма признанных и новоявленных поэтов, вовлеченных в политические споры и распри, голос Есенина призывал всех к христианскому примирению:
Не губить пришли мы в мире,
А любить и верить, -
писал он сразу же после свершившийся революции в поэме «Певущий зов». В то время, когда Маяковский призывал браться за оружие («Ваше слово, товарищ маузер!»), Есенин считал, что лучше умереть самому, чем «С любимой поднять земли // В сумасшедшего ближнего камень». Таким образом он напоминал людям о важнейшей христианской заповеди «Возлюби ближнего своего...».
«Молю вас, братья, да любите друг друга», - завещал перед своей смертью апостол Иоанн Богослов. «Дайте мне на родине любимой // Все любя, спокойно умереть», - писал незадолго до своей гибели Сергей Есенин.
Духовные, православные ценности являлись основными для мировоззрения поэта на протяжении всей его жизни. И хотя в поздний период своего творчества Есенин не обращался в своих стихах к христианской символике, но, как писал литературный критик того времени Г. Покровский: «Внутренняя религиозность, принявшая более тонкие и неясные формы, у него осталась. Мистику, вскормленную народной религией, он пронес через бури революции и незаметно вкрапливает ее тончайшие формы в безобидные, красивые, нежные стихи». Как верно подметил Покровский эту особенность в творчестве Есенина! Действительно, даже в так называемой любовной лирике «Персидских мотивов» можно услышать мотивы христианских заповедей. Так, в стихотворении «Золото холодное луны» поэт пишет:
Оглянись, как хорошо кругом:
Губы к розам так и тянет, тянет.
Помирись лишь в сердце
Со врагом
И тебя блаженством ошафранит.
Как здесь не вспомнить евангельские слова «Блаженны миротворцы...» и «Молитесь за врагов своих...».
Прощать своих врагов, примиряться с ними может только человек, который желает «...все любя, спокойно умереть».Святой исповедник Лука (Войно-Ясенецкий) писал: «Любить... врагов могут только те, у кого сердце чистое». В дни празднования 110-летия со дня рождения великого поэта архимандрит Иоанно-Богословского монастыря Авель (Македонов) в разговоре с писателями сказал: «У Сергея Есенина было чистое сердце».
ДУША ГРУСТИТ О НЕБЕСАХ
Однако в сердце поэта жили и мучительные противоречия, которые приводили его к пересмотру своей религиозности. Так в автобиографии к неосуществленному изданию своего «Собрания сочинений» поэт писал: «Я просил бы читателей относиться ко всем моим Исусам, божьим матерям и Миколам, как к сказочному в поэзии». Но, через некоторое время, опомнившись, попросил редактора «Собрания...» И. Евдокимова снять эту автобиографию. По воспоминаниям самого Евдокимова поэт говорил: «Ложь, ложь там все! Любил, целовал, пьянствовал... не то, не то, не то!»
Это признание поэта можно отнести и к некоторым строчкам других его автобиографий...
Современный есениновед, доктор филологических наук, автор уникальной монографии «Сергей Есенин и русская духовная культура», О.Е. Воронова пишет о последнем периоде его творчества: «То, что в его стихах исчезла эстетика христианской образности, столь характерная для раннего этапа его творчества, и «богоборческая» риторика революционных поэм, значило лишь, что сокровенная духовная жизнь Есенина была напряженной и мучительной».
Очень точно выразилась Ольга Ефимовна, назвав духовную жизнь Сергея Александровича в последние годы напряженной и мучительной. Поэт относился к тому типу творческих людей, у которых, по замечанию профессора Духовной академии М.М. Дунаева, «...в глубинах сердца вера, быть может, и укоренена безсознательно, но сознание предъявляет и свои права: сомневается, ищет, отвергает даже несомненное. Оно мучит, мучит и себя, и сердце своего обладателя и выплескивает собственную муку из себя в окружающий мир». Напряженные, мучительные строки выплеснул в «окружающий мир» Есенин за два года до гибели: /Стыдно мне, что я в Бога верил,/ Горько мне, что не верю теперь.
И мир принял это признание и понял, ведь противоречия духовной жизни Есенина отражали в то время противоречия всего русского народа, плоть от плоти которого он был. Как писал современник Есенина, писатель-эмигрант Г. Иванов: «Есенин - типичный представитель своего народа и своего времени.
За Есениным стоят миллионы таких же, как он, безымянных «Есениных» - его братья по духу «соучастники-жертвы» революции... судьба Есенина - их судьба, в его голосе звучат их голоса».
Феномен Есенина состоит в том, что благодаря православному мировоззрению, которое тогда еще не было утеряно в русском народе, он соединял, по выражению Г. Иванова, «два полюса искаженного и раздробленного революцией русского сознания, между которыми, казалось бы нет ничего общего...». Это же отмечает и наш современник, доктор филологических наук А. И. Чагин, «...герой Есенина как бы возвышается над фактом раскола нации, с горечью осознавая его, но равно принимая в свое сердце оба берега рассеченного «русского сознания». В полной мере сказалась здесь позиция наследника единой, неразделимой национальной культуры, позиция поэта-объединителя». Ив самом деле, в предреволюционное время его стихи читали и крестьяне и дворяне, Царица Александра Федоровна, Царевны и Великая Княгиня Елизавета Федоровна, а после революции - большевистские вожди: Ленин, Троцкий, Свердлов, Дзержинский, Киров, Орджоникидзе и, позднее, Сталин.
«На любви к Есенину, - писал Г. Иванов, - сходятся и шестнадцатилетняя комсомолка и пятидесятилетний белогвардеец».
Да и сегодня Сергей Есенин объединяет расколотое по экономическому положению и политическим взглядам русское общество своим творчеством, поэзией, о которой сказал когда-то В. А. Жуковский, что она «Есть Бог в святых мечтах земли». А для того, чтобы поэзия стала такой, Есенину необходимо было прежде всего самому сохранить и пронести через время воинствующего безбожия, через собственные ошибки и заблуждения святую православную веру, которую в конечном счете сохранило большинство нашего народа.
В статье «Сергей Есенин и русская революция» священник Сергий Рыбаков пишет: «Русский народ во всех, выпавших на его долю испытаниях сохранил в себе образ Божий, свет иного бытия. И одним из тех, кто раскрыл устремленность русской души к небесному, горнему миру, был народный поэт Сергей Есенин».
«Душа грустит о небесах,//Она нездешних нив жилица», эти есенинские строчки характеризуют духовный путь поэта, который вел его ко Христу, но никак не к Иуде. Кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института мировой литературы А.В. Гулин заметил: «Огромное движение, проделанное Есениным за его жизнь, главные итоги этого движения противоречат мысли о его самоубийстве. Одухотворенность поздней его поэзии способна убеждать: не участь висельника Иуды, а честная мученическая смерть во искупление грехов была уготована ему в конце».

четверг, 17 января 2013 г.

Календарь "Святая Русь" - 16.01.1954. – Умер писатель Михаил Михайлович Пришвин

Михаил Михайлович Пришвин (23.01.1873-16.01.1954), писатель, в советское время прославившийся произведениями о природе, ставшими "отдушиной" в затхлой атмосфере коммунистической пропаганды.

Родился в имении Хрущеве Елецкого уезда Орловской губернии в купеческой семье, состояние которой было промотано отцом (“страшный картежник, охотник, лошадник – душа Елецкого купеческого клуба”), оставившим семью без средств к существованию. Потребовалось много сил и труда матери (из староверов) будущего писателя, чтобы постараться воспитать детей в православном духе и дать им образование. В 1883 г. Михаил поступил в Елецкую гимназию, однако из 4-го класса был изгнан "за дерзость" учителю географии В.В. Розанову. Богатый дядя-судовладелец взял мальчика к себе в Сибирь, где Пришвин в 1892 г. закончил Тюменское реальное училище.

С 1893 г. Пришвин – студент Рижского политехникума, где увлекся марксизмом. В воспоминаниях он оставил такую зарисовку о той поре своей молодости: «Когда-то я принадлежал к той интеллигенции, которая летает под звездами с завязанными глазами, и я летал вместе со всеми, пользуясь чужими теориями как крыльями ... Семя марксизма находило теплую влагу в русском студенчестве и прорастало: во главе нашего кружка был эпилептический баран, который нам, мальчишкам, проповедовал не-ученье – "Выучитесь инженерами,– говорил он,– и сядете на шею пролетариата"...». В 1897 г. Пришвин был пойман при переноске нелегальной литературы, провел год в тюрьме и отправился в двухгодичную ссылку в родной Елец. В 1900-1902 гг. учился на агрономическом отделении Лейпцигского университета, по окончании которого работал в Луге земским агрономом, опубликовал несколько статей и книг по специальности.

среда, 9 января 2013 г.

О Пушкине и его грехах - Протоиерей Андрей Ткачев

Ерофеев говорил, что на Руси все знают, как употреблять политуру и как очищать денатурат. А вот Пушкина не знают и не читают. Ерофеев ерничал. Но иногда правду можно, только ерничая, сказать.
Пушкин точен и изящен. Он не из гранатомета стреляет, а делает мушкетерские выпады, и поражает точку, а не площадь. Мне нравится его цитировать. И так мне удивительна ненависть к нему, что слов нет! Обида душит. Обида и недоумение. Потом являются слова.
«Где живет автор? Чего он, наконец, хочет?», – спрашивает не без возмущения какой-то добрый, без сомнения человек, реагируя в комментариях на мою статью о городе, где цитировался Пушкин.
Отвечаю. Автор в городе живет, в той самой тюрьме с гирляндами, где на ужин – макароны. Чего он хочет? Если бы он знал, чего. Любви хочет, в Рай хочет. Еще он хочет, чтоб дети ему глаза закрыли, а не наоборот, не дай Бог! Автор хочет, чтобы людям было о чем думать наедине, и разговаривать, когда они собираются вместе. Хотя автор и вырос в городе, по степени наивности он – дитя природы. Как чукча.
***
Как же смешон человек! Как он глуп и прекрасен!
Я живо представляю себе того милого, доброго чукчу из анекдота, который «с высокой думой на челе» стоял у кромки Ледовитого океана. На вопрос, о чем он так задумался, он отвечал, что его очень волнует Гондурас. Ну, волнует его детское воображение политическая обстановка в этой мятежной и далекой стране, где нет ни снега, ни оленей, о которой он недавно лишь узнал из газетной заметки. Вам смешно? Мне – да. Но смешно здесь сочетание тревоги со словом Гондурас, а сама тревога чукчи умилительна.
Он смешон, этот житель холодных просторов, но в нем есть сердце, есть сострадание и отзывчивость на мировую скорбь. А вот я стою такой же грустный и смотрю не на холодный океан, а на воду, текущую из крана. Спросите, что меня тревожит? Я вам честно отвечу. Меня тревожат православные люди. Не все, но некоторые. По имени они – хранители Истины и служители Ее. Но по факту они так часто грубы, глупы и, что хуже всего, враждебны знанию, что оторопь овладевает мною. А потом оторопь сменяется содроганием.
Зачем мы часто относимся к Православию так, словно оно – тяжелая дубина, полученная по наследству и предназначенная для сокрушения несогласных? Неужели истина подобна Прокрустовому ложу, на котором обрубают длинных и растяжением увечат коротышек? Неужели она не бальзам, не свет и не жизнь, а что-то раздраженное, надрывное, больное?

пятница, 6 января 2012 г.

Мальчик у Христа на елке - Ф. М. Достоевский

МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ
Ф. М. Достоевский
Но я романист, и, кажется, одну “историю” сам сочинил. Почему я пишу: “кажется”, ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. “Очень уж здесь холодно”, — подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.
— Господи, какой город!

воскресенье, 25 сентября 2011 г.

Пропала совесть - Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Пропала совесть. По-старому толпились люди на улицах и в театрах; по-старому они то догоняли, то перегоняли друг друга; по-старому суетились и ловили на лету куски, и никто не догадывался, что чего-то вдруг стало недоставать и что в общем жизненном оркестре перестала играть какая-то дудка. Многие начали даже чувствовать себя бодрее и свободнее. Легче сделался ход человека: ловчее стало подставлять ближнему ногу, удобнее льстить, пресмыкаться, обманывать, наушничать и клеветать. Всякую болесть вдруг как рукой сняло; люди не шли, а как будто неслись; ничто не огорчало их, ничто не заставляло задуматься; и настоящее, и будущее — все, казалось, так и отдавалось им в руки, — им, счастливцам, не заметившим о пропаже совести.
Совесть пропала вдруг… почти мгновенно! Еще вчера эта надоедливая приживалка так и мелькала перед глазами, так и чудилась возбужденному воображению, и вдруг… ничего! Исчезли досадные призраки, а вместе с ними улеглась и та нравственная смута, которую приводила за собой обличительница-совесть. Оставалось только смотреть на божий мир и радоваться: мудрые мира поняли, что они, наконец, освободились от последнего ига, которое затрудняло их движения, и, разумеется, поспешили воспользоваться плодами этой свободы. Люди остервенились; пошли грабежи и разбои, началось вообще разорение.
Powered By Blogger