Несостоятельность протестантских методов толкования Библии
С первых дней Реформации протестантам пришлось столкнуться с фактом, что при данной нам Библии и при ограниченности человеческого разума люди не могут прийти к согласию между собой по важнейшим вопросам веры. Еще при жизни Мартина Лютера возникли десятки различных группировок, каждая из которых претендовала на то, что просто верует в Библию, но ни одна из которых не была согласна ни с какой другой по поводу того, что говорит Библия. В свое время Лютер мужественно держался перед имперским сеймом в Вормсе, заявив, что "если ему не представят свидетельств из Священного Писания или других ясных и неопровержимых доказательств, то он не отречется от своих сочинений." Позднее, когда анабаптисты, которые не были согласны с лютеранами по ряду вопросов, просили проявить по отношению к ним аналогичную терпимость, они подверглись со стороны лютеран жестоким репрессиям - их тысячами отправляли на казнь вопреки провозглашенному Лютером праву на свободное толкование Священного Писания.
Несмотря на очевидные проблемы, возникшие в связи с этим учением о Священном Писании как единственном источнике веры, приведшим к дроблению протестантизма на множество сект, протестанты, не желая признавать своего поражения перед Папой, свели все дело к тому, что несогласные с ними просто неправильно читают Библию. Тогда в качестве решения проблемы был предложен целый ряд способов толкования Библии. Разумеется, требуется еще найти рецепт, позволяющий избегать бесконечного дробления на различные секты и толки, и протестанты все время заняты поисками метода или ключа, который помог бы им решить и эту проблему.
Рассмотрим наиболее популярные подходы, применявшиеся до сих пор к толкованию Библии, каждый из которых по-прежнему используется тем или иным направлением протестантизма.
Первый подход: Библию нужно понимать буквально - текст ее ясен
Это, несомненно, был самый первый подход, заявленный реформаторами, хотя довольно скоро они пришли к пониманию того, что таким образом нельзя защитить доктрину об "авторитетности одного лишь Писания." Хотя этот подход был несостоятельным с самого начала, он до сих пор популярен среди необразованных евангелистов и харизматиков. От них часто можно услышать: "Библия говорит то, что имеет в виду, и имеет в виду то, что говорит." Но когда дело доходит до конкретных текстов Писания, с которыми протестанты не согласны, например, места, где Христос дает апостолам власть прощать грехи (Мф. 20:23), или когда Он говорит о Евхаристии: "Сие есть тело Мое... сия есть кровь Моя" (Мф. 26:26-28), или когда святой апостол Павел учит, что женщины должны покрывать голову, находясь в храме (1 Кор. 11:1-16), тогда вдруг оказывается, что Библия уже не говорит то, что имеет в виду: "Ну, это не надо понимать буквально..."
Второй подход: правильное понимание дает нам Святой Дух
Когда многочисленные течения, возникшие под знаменем Реформации, не смогли придти к согласию друг с другом относительно толкования Священного Писания, вторым решением проблемы стало утверждение, что благочестивыми протестантами руководит Святой Дух, чтобы они могли правильно истолковывать Писания. Разумеется, каждый, кто не согласен с этим "благочестивым протестантом," не может быть руководимым тем же самым Духом, так что в результате каждое протестантское направление должно перестать считать христианами всех тех, кто от него отличается.
Если такой подход правилен, то во всем протестантизме осталось всего-навсего одно направление, правильно толкующее священное Писание, - но какое же именно из нескольких тысяч существующих деноминаций? Конечно, ответ будет зависеть от того, с представителем какого направления вы будете разговаривать, но можно быть уверенным, что он назовет то направление, к которому принадлежит сам.
В настоящее время, однако (хотя это зависит от того, с какой из разновидностей протестантства вы имеете дело), вы чаще встретите протестанта, который заявит об относительности истины, чем такого, кто будет настаивать на исключительной правоте своих единомышленников. С появлением все новых и новых конфессий протестантам любого толка становится все труднее утверждать, что только они правильно понимают Писание (хотя таких встречается все еще порядочно). Поэтому стало обычным преуменьшение различий между конфессиями и мнение о не существенности различий. Считается, что каждое направление обладает только частицей истины, полной же Истиной не владеет никто. Именно на этой почве родилась ересь экуменизма.
Многие протестанты склонны даже утверждать, что истина в той или иной степени принадлежит всем религиям. Их выводы состоят в следующем. Для получения полной истины каждая конфессия должна бросить свою частицу "истины" в общий котел, затем следует все перемешать - и вот вам готовая "истина." Но это уже будет религия антихриста. Согласно Писанию, Церковь всегда являлась и является столпом и утверждением Истины (1 Тим. 3:15). Поэтому либо Церковь пребывает в Истине, либо это не та церковь, которую основал Христос.
С первых дней Реформации протестантам пришлось столкнуться с фактом, что при данной нам Библии и при ограниченности человеческого разума люди не могут прийти к согласию между собой по важнейшим вопросам веры. Еще при жизни Мартина Лютера возникли десятки различных группировок, каждая из которых претендовала на то, что просто верует в Библию, но ни одна из которых не была согласна ни с какой другой по поводу того, что говорит Библия. В свое время Лютер мужественно держался перед имперским сеймом в Вормсе, заявив, что "если ему не представят свидетельств из Священного Писания или других ясных и неопровержимых доказательств, то он не отречется от своих сочинений." Позднее, когда анабаптисты, которые не были согласны с лютеранами по ряду вопросов, просили проявить по отношению к ним аналогичную терпимость, они подверглись со стороны лютеран жестоким репрессиям - их тысячами отправляли на казнь вопреки провозглашенному Лютером праву на свободное толкование Священного Писания.
Несмотря на очевидные проблемы, возникшие в связи с этим учением о Священном Писании как единственном источнике веры, приведшим к дроблению протестантизма на множество сект, протестанты, не желая признавать своего поражения перед Папой, свели все дело к тому, что несогласные с ними просто неправильно читают Библию. Тогда в качестве решения проблемы был предложен целый ряд способов толкования Библии. Разумеется, требуется еще найти рецепт, позволяющий избегать бесконечного дробления на различные секты и толки, и протестанты все время заняты поисками метода или ключа, который помог бы им решить и эту проблему.
Рассмотрим наиболее популярные подходы, применявшиеся до сих пор к толкованию Библии, каждый из которых по-прежнему используется тем или иным направлением протестантизма.
Впервые он столкнулся с Православием благодаря своему участию в движении "За сохранение жизни" (церковно-общественное движение в США, выступающее против абортов), где познакомился с о. Антонием Нельсоном, настоятелем православного храма во имя св. Венедикта, и его прихожанами. Спустя год, проведенный им в исследованиях Священного Писания и изучении трудов раннехристианских отцов, он присоединился к Православной Церкви. |
Это, несомненно, был самый первый подход, заявленный реформаторами, хотя довольно скоро они пришли к пониманию того, что таким образом нельзя защитить доктрину об "авторитетности одного лишь Писания." Хотя этот подход был несостоятельным с самого начала, он до сих пор популярен среди необразованных евангелистов и харизматиков. От них часто можно услышать: "Библия говорит то, что имеет в виду, и имеет в виду то, что говорит." Но когда дело доходит до конкретных текстов Писания, с которыми протестанты не согласны, например, места, где Христос дает апостолам власть прощать грехи (Мф. 20:23), или когда Он говорит о Евхаристии: "Сие есть тело Мое... сия есть кровь Моя" (Мф. 26:26-28), или когда святой апостол Павел учит, что женщины должны покрывать голову, находясь в храме (1 Кор. 11:1-16), тогда вдруг оказывается, что Библия уже не говорит то, что имеет в виду: "Ну, это не надо понимать буквально..."
Второй подход: правильное понимание дает нам Святой Дух
Когда многочисленные течения, возникшие под знаменем Реформации, не смогли придти к согласию друг с другом относительно толкования Священного Писания, вторым решением проблемы стало утверждение, что благочестивыми протестантами руководит Святой Дух, чтобы они могли правильно истолковывать Писания. Разумеется, каждый, кто не согласен с этим "благочестивым протестантом," не может быть руководимым тем же самым Духом, так что в результате каждое протестантское направление должно перестать считать христианами всех тех, кто от него отличается.
Если такой подход правилен, то во всем протестантизме осталось всего-навсего одно направление, правильно толкующее священное Писание, - но какое же именно из нескольких тысяч существующих деноминаций? Конечно, ответ будет зависеть от того, с представителем какого направления вы будете разговаривать, но можно быть уверенным, что он назовет то направление, к которому принадлежит сам.
В настоящее время, однако (хотя это зависит от того, с какой из разновидностей протестантства вы имеете дело), вы чаще встретите протестанта, который заявит об относительности истины, чем такого, кто будет настаивать на исключительной правоте своих единомышленников. С появлением все новых и новых конфессий протестантам любого толка становится все труднее утверждать, что только они правильно понимают Писание (хотя таких встречается все еще порядочно). Поэтому стало обычным преуменьшение различий между конфессиями и мнение о не существенности различий. Считается, что каждое направление обладает только частицей истины, полной же Истиной не владеет никто. Именно на этой почве родилась ересь экуменизма.
Многие протестанты склонны даже утверждать, что истина в той или иной степени принадлежит всем религиям. Их выводы состоят в следующем. Для получения полной истины каждая конфессия должна бросить свою частицу "истины" в общий котел, затем следует все перемешать - и вот вам готовая "истина." Но это уже будет религия антихриста. Согласно Писанию, Церковь всегда являлась и является столпом и утверждением Истины (1 Тим. 3:15). Поэтому либо Церковь пребывает в Истине, либо это не та церковь, которую основал Христос.
Третий подход: неясные места следует толковать при помощи ясных
По-видимому, это наилучший метод, позволяющий решить задачу истолкования Библии с ее же помощью: на основе понятных текстов объяснять непонятные. Логика такого подхода проста: если в каком-либо месте Писания истина выражена неясно, то несомненно имеется другое место, утверждающее то же самое, но более ясно. Используйте ясные места как ключ - и вам откроется значение темных мест.
Именно об этом писали тюбингенские богословы при первом обмене письмами с патриархом Иеремией II: "поэтому нет лучше способа толковать Писания, как искать объяснения Писания в самом же Писании. Ибо все Писание продиктовано одним и тем же Духом Святым, который лучше всех знает Свою волю и лучше всех может определить вложенный Им Самим смысл" (Там же С. 115).
Сколь бы ни многообещающим казался этот метод, он быстро показал свою непригодность для решения проблемы протестантских разделений. Трудность заключается в том, какие именно места считать ясными, а какие - неясными.
Баптисты, утверждающие, что христианин не может лишиться спасения, коль скоро он уже "спасен," видят целый ряд мест, которые, по их мнению, совершенно ясно учат о вечном спасении. Например: "дары и призвание Божие непреложны" (Рим. 11:29); "Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей" (Ин. 10:27-28). Но когда баптисты встречают стихи, из которых следует, что спасение может быть утрачено, такие например, как "праведность праведника не спасет в день преступления его" (Иез. 33:12), тогда они начинают использовать "ясные" места для объяснения "неясных."
Методисты, считающие (совершенно справедливо), что человек может потерять спасение, если он отвернется от Бога, не находят такие места неясными и, напротив, рассматривают вышеприведенные тексты, используемые баптистами для доказательства истинности своего учения в свете других отрывков, которые им кажутся ясными.
Таким образом, методисты и баптисты перебрасываются цитатами из Библии, удивляясь, как это другие не видят того, что им самим кажется очевидным.
По-видимому, это наилучший метод, позволяющий решить задачу истолкования Библии с ее же помощью: на основе понятных текстов объяснять непонятные. Логика такого подхода проста: если в каком-либо месте Писания истина выражена неясно, то несомненно имеется другое место, утверждающее то же самое, но более ясно. Используйте ясные места как ключ - и вам откроется значение темных мест.
Именно об этом писали тюбингенские богословы при первом обмене письмами с патриархом Иеремией II: "поэтому нет лучше способа толковать Писания, как искать объяснения Писания в самом же Писании. Ибо все Писание продиктовано одним и тем же Духом Святым, который лучше всех знает Свою волю и лучше всех может определить вложенный Им Самим смысл" (Там же С. 115).
Сколь бы ни многообещающим казался этот метод, он быстро показал свою непригодность для решения проблемы протестантских разделений. Трудность заключается в том, какие именно места считать ясными, а какие - неясными.
Баптисты, утверждающие, что христианин не может лишиться спасения, коль скоро он уже "спасен," видят целый ряд мест, которые, по их мнению, совершенно ясно учат о вечном спасении. Например: "дары и призвание Божие непреложны" (Рим. 11:29); "Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей" (Ин. 10:27-28). Но когда баптисты встречают стихи, из которых следует, что спасение может быть утрачено, такие например, как "праведность праведника не спасет в день преступления его" (Иез. 33:12), тогда они начинают использовать "ясные" места для объяснения "неясных."
Методисты, считающие (совершенно справедливо), что человек может потерять спасение, если он отвернется от Бога, не находят такие места неясными и, напротив, рассматривают вышеприведенные тексты, используемые баптистами для доказательства истинности своего учения в свете других отрывков, которые им кажутся ясными.
Таким образом, методисты и баптисты перебрасываются цитатами из Библии, удивляясь, как это другие не видят того, что им самим кажется очевидным.
Четвертый подход: историко-критический экзегезиc
Утопая в море субъективных мнений, протестанты стали хвататься за метод рассуждения, имеющий видимость объективности. По мере того как шло время и множились разделения, протестанты все чаще стали обращаться к "науке," посредством которой протестантские ученые надеялись согласовать различные толкования Библии. Этот "научный" подход, который получил преобладание в протестантской библеистике (а в этом столетии стал главным и в библеистике римско-католической), обычно называется историко-критическим экзегезисом. Начиная с так называемой эпохи Просвещения, когда многим стало казаться, что наука способна разрешить все мировые проблемы, протестантские ученые стали применять философию и методологию светских наук к богословию и Библии. Они занялись изучением Библии, исследуя всевозможные ее аспекты: историю ее написания, дошедшие до нашего времени рукописи, библейские языки и т.д.
Обращаясь со Священным Писанием как с археологической реликвией, эти ученые пытались проанализировать каждый его фрагмент, каждую "косточку," применяя новейшие методы и приемы, какие только могла предложить наука. Честно говоря, необходимо признать, что на этом пути было получено много полезных результатов. К сожалению, подобная методология иногда приводила к ошибкам в серьезных, фундаментальных вопросах, однако она была окружена такой аурой "научной объективности," что многие до сих пор находятся под ее очарованием. Поэтому следует подробнее рассмотреть вышеуказанный метод, проанализировав его философский базис.
Подобно всем другим протестантским подходам, этот метод также пытается толковать Библию, игнорируя церковное Предание. Хотя и не существует какого-либо особого протестантского экзегезиса, в конечном счете уповается на то, что "Писание должно говорить само за себя." Конечно, ни один христианин не смог бы возражать против того, что говорит Священное Писание, если бы оно действительно, согласно этим методам, "говорило само за себя." Однако проблема состоит в том, что ученые, берущие на себя смелость быть библейским рупором, пропускают текст Писания сквозь фильтр своих исходных протестантских предпосылок. Претендуя на объективность, они тем не менее толкуют Священное Писание в соответствии со своим преданием и своими догмами (будь то рационалисты-фундаменталисты или рационалисты либеральные).
Чтобы охарактеризовать деятельность протестантских ученых, позволю себе перефразировать высказывание Альберта Швейцера: в поисках смысла Библии они заглянули в бездонный колодец и создали по этому поводу огромное количество блестяще написанных томов, но, к сожалению, в том колодце они увидели лишь собственное отражение.
Ошибка протестантских ученых (как либералов, так и консерваторов) в том, что они (в соответствии с большей или меньшей степенью своей нетерпимости) применили эмпирический метод к области богословия и библейских исследований. Когда я пользуюсь термином "эмпирический," я употребляю его в широком смысле, имея в виду рационалистическое и материалистическое мировоззрение, овладевшее многими умами на Западе и, подобно раковой опухоли, продолжающее распространяться по всему миру.
Позитивистские системы (одной из которых и является эмпиризм) пытаются опереться на какое-то "определенное" знание (Слово "позитивизм" происходит от французского positif что значит утвердительный. Этот термин впервые был введен Огюстом Кантом. Позитивистские системы строятся на предположении, что основой знания являются так называемые "факты." В философии Канта факт - это опыт или чувство-ощущение; таким образом, Кант был предшественником современного эмпиризма. См. Краткая философская энциклопедия. М. 1994. С. 348, "Позитивизм"). Эмпиризм, строго говоря, есть вера в то, что всякое знание основано на опыте, и можно знать с определенностью только те вещи, которые устанавливаются посредством научного наблюдения.
Рука об руку с методами научного наблюдения и опыта выступает принцип методологического скепсиса, первым примером которого явилась философия Рене Декарта, который начал с утверждения, что все во вселенной может быть подвергнуто сомнению за исключением нашего собственного существования, и на этой единственной непреложной истине ("я мыслю, следовательно существую") пытался построить свою философскую систему.
Реформаторы вначале довольствовались положением, что Библия является фундаментом, на котором покоятся богословие и философия, но по мере того как набирал силу гуманистический дух просвещения, протестантские ученые обратили свои рационалистические методы на саму Библию, пытаясь выяснить, что можно из нее извлечь с их помощью. Представители либеральной теологии завершили этот труд и, отбросив все, что только было возможно, остались лишь при своих собственных мнениях и чувствах в качестве основы веры.
Консервативные протестанты, к счастью, были гораздо менее последовательны в своем рационалистическом подходе и таким образом сумели сохранить в своей среде почтение к Священному Писанию и веру в его богодухновенность. Тем не менее их подход (даже у наиболее убежденных фундаменталистов) все еще существенно коренится в том же рационализме, что и у либералов.
Первый тому пример можно найти у фундаменталистов-диспенсационалистов, придерживающихся детально разработанной теории, полагающей, что на различных исторических этапах Бог обращается с человеком по-разному в зависимости от периода, так называемой "диспенсации" (соответствующей определенному договору Бога с человеком).
История человечества заключает в себе следующие периоды: Адамов, Ноев, Моисеев, Давидов и т.д. В этом есть определенная доля истины, но далее эта теория учит, что в настоящее время мы находимся в периоде, отличном от новозаветного, и поэтому, хотя в эпоху Нового Завета и совершались чудеса, сейчас они уже не совершаются. Это очень интересная точка зрения, позволяющая фундаменталистам (при отсутствии прочного базиса в виде Священного Писания) не отрицать библейских чудес и одновременно быть эмпириками в повседневной жизни. Таким образом, хотя на первый взгляд кажется, что рассмотрение этого подхода представляет лишь академический интерес и не имеет ничего общего с реальной жизнью среднего протестанта, фактически даже обычный среднеблагочестивый консервативный протестант мирянин неизбежно оказывается под влиянием такого рода рационализма.
Глубокая ошибочность этого, так называемого "научного," подхода к Священному Писанию состоит в неправильном применении предпосылок эмпиризма к изучению истории, Писания, богословия. Эмпирические методы тогда дают хорошие результаты, когда конкретно применяются к естественным наукам, но когда используются там, где они неприменимы - например, при изучении истории, которая не может быть повторена и не поддается экспериментальной проверке, они не могут дать каких-либо положительных результатов (Например, одним из методов определения реальности прошлых событий, употребляемых учеными эмпирического направления, является принцип аналогии, поскольку знание основывается на опыте, то один из способов понять нечто незнакомое - это сравнить его с чем-то знакомым. Под видом исторического анализа эти ученые вычисляют вероятность предполагаемого события в прошлом (например, воскресения Иисуса Христа) на основании того, что нам известно из нашего опыта. И так как эти историки никогда не наблюдали в своей жизни ничего, с их точки зрения, сверхъестественного, то любое чудесное событие описанное в Библии, они воспринимают как миф или легенду. А поскольку для эмпирика "чудо" означает нарушение естественных законов, то поэтому чудес не бывает (по определению), так как естественные законы определяются нашими наблюдениями над тем, что мы имеем в опыте. Если бы эмпирик столкнулся с чудом в современной действительности, он бы его чудом не посчитал, так как, с его точки зрения, тогда не было бы нарушения естественных законов. Таким образом, нельзя сказать, что эмпирики фальсифицируют трансцендентную реальность; скорее, их исходные предпосылки заранее отрицают ее наличие. См. G. E. Michalson "Pannenburg on the Resurrection and Historical Method." Scottish Journal of Theology , 33, April, 1980, P. 354-359).
Ученым еще предстоит изобрести "телескоп," способный проникнуть в духовный мир. Однако протестантские богословы уже сейчас утверждают, что в свете науки существование бесов или сатаны не подтверждается. Но где тому доказательства? Даже если бы сам сатана предстал перед эмпириком с вилами в руках и в кроваво-красном плаще, последним это было бы аккуратно объяснено в контексте сложившегося у него мировоззрения. Хотя такие эмпирики и гордятся своей открытостью к правде и истине, на деле же ослеплены собственными исходными предпосылками до такой степени, что не могут видеть ничего, идущего вразрез с их моделью действительности.
Последовательное применение эмпиризма поставило бы под сомнение любое знание (включая и сам эмпиризм и его методы), но эмпиризму позволяется его сторонниками быть непоследовательным, "потому что его безжалостное искажение человеческого опыта создает ему такую высокую репутацию научной строгости, что его престиж не позволяет увидеть дефекты его фундамента" (Rev, Robert T.. Osborn. "Faith as Person Knoweledge. Scottish Journal of Theology, 28, February, 1975 P. 101-126). Связь между крайностями, к которым пришли современные либеральные протестантские ученые с одной стороны, и более консервативные фундаменталисты с другой, неясна для многих и менее всего видна консервативным фундаменталистам.
Хотя эти "консерваторы" считают себя оппозиционерами по отношению к протестантскому либерализму, они тем не менее по сути используют те же самые методы при изучении Писания, что и либералы, а вместе с этими методами проявляются лежащие в их основе философские предпосылки, о которых консерваторы говорят неохотно. Таким образом, различие между либералами и консерваторами фактически не есть различие в исходных предпосылках, а скорее, проявляется в том, насколько далеко они заходят в своих логических заключениях, отправляясь от общих предпосылок. Подобно гадаринским свиньям, они - все вместе - очертя голову, несутся к краю пропасти; хотя либералы, возможно, уже переступили через этот край, в то время как консерваторы пока двигаются в том же направлении, но еще не зашли столь далеко.
Те протестантские общины, которые сейчас рукополагают в церковные служители гомосексуалистов, столетие назад считались консерваторами; более консервативные деноминации идут по тому же пути.
Если бы протестантский экзегезис был истинно научным, как он сам себя аттестует, он бы приводил к согласованным результатам. Если бы его методы были просто определенными "техническими" приемами, не опирающимися ни на какие предпосылки, то не имело бы значения, кто их использует, - они всегда приводили бы к одним и тем же результатам. Но что мы видим при ближайшем рассмотрении теперешнего состояния протестантских библейских исследований? По оценке самих "экспертов," протестантская библейская наука испытывает кризис (Gerberd Hasel. Old Testament Theology: Basic Issues in the Current Debate. Grand Rapids, 1982. P.G).
Действительно, этот кризис, возможно, лучше всего иллюстрируется признанием известного протестантского ученого, специалиста по Ветхому Завету, Герхарда Газеля (в его обзоре истории и текущего состояния богословия Ветхого Завета): в семидесятые годы нашего столетия возникло пять новых толкований Ветхого Завета и "ни одно из них не согласуется по подходу и методу ни с каким другим" (там же c. 7).
И правда удивительно (если принять во внимание высокий научный уровень протестантских библейских исследований), что для любого набора заключений почти по любому вопросу можно найти подходящее научное обоснование. Другими словами, вы можете прийти к любому желательному для вас выводу и всегда найдется какой-нибудь доктор философии, который будет его защитником. Следовательно, здесь нет ничего общего с такими науками как, скажем, математика или химия! А значит, мы имеем дело со сферой знания, которая претендует на то, чтобы быть объективной наукой, но которая фактически является псевдонаукой, скрывающей в своих недрах большое разнообразие взаимно противоречивых философских и богословских точек зрения. До тех пор, пока ученые не изобретут инструментов, пригодных для исследования Бога, объективное научное богословие или толкование Библии невозможно.
Нельзя утверждать, что в протестантских библейских исследованиях нет ничего поучительного или полезного, но протестантские методы изучения Библии, заключенные в стандартные формы историко-лингвистического подхода, оперирующие какими-то туманными "технологиями" и отраженные зеркалами псевдонауки, являются одновременно продуктом и подспорьем протестантских богословских и философских предпосылок и, как шланги от насоса, заполняются тем, что в них накачивается. (Я рассмотрел либеральное направление протестантизма лишь для того, чтобы продемонстрировать дефекты "исторического" экзегезиса. Православный христианин скорее может встретиться с консервативным фундаменталистом или харизматиком хотя бы потому, что последние принимают свою веру достаточно всерьез, пытаясь обращать в нее других Либеральные протестантские деноминации слишком заняты тем, чтобы удержать своих прихожан, а потому не проявляют рвения к миссионерству). С субъективностью, превосходящей самые спекулятивные методы фрейдистских психоаналитиков, протестантские ученые намеренно подбирают факты и свидетельства, соответствующие своим взглядам, и затем начинают (причем выводы существенно предопределены исходными предпосылками) применять свои методы к Священному Писанию, не переставая считать себя при этом беспристрастными учеными (Более глубокую критику крайностей историко-критического метода см. в: T. Oden. Agenda for Theology: After Modernity What? Grand Rapids, 1990. P. 103-147). И поскольку современные университеты не присуждают степени доктора философии тем, кто лишь просто констатирует очевидную истину, эти ученые стараются превзойти друг друга, выдвигая все новые и новые, самые невероятные, теории.
И в этом сама сущность ереси: нововведения, самонадеянность и самообман.
Читать полностью в Источнике
Утопая в море субъективных мнений, протестанты стали хвататься за метод рассуждения, имеющий видимость объективности. По мере того как шло время и множились разделения, протестанты все чаще стали обращаться к "науке," посредством которой протестантские ученые надеялись согласовать различные толкования Библии. Этот "научный" подход, который получил преобладание в протестантской библеистике (а в этом столетии стал главным и в библеистике римско-католической), обычно называется историко-критическим экзегезисом. Начиная с так называемой эпохи Просвещения, когда многим стало казаться, что наука способна разрешить все мировые проблемы, протестантские ученые стали применять философию и методологию светских наук к богословию и Библии. Они занялись изучением Библии, исследуя всевозможные ее аспекты: историю ее написания, дошедшие до нашего времени рукописи, библейские языки и т.д.
Обращаясь со Священным Писанием как с археологической реликвией, эти ученые пытались проанализировать каждый его фрагмент, каждую "косточку," применяя новейшие методы и приемы, какие только могла предложить наука. Честно говоря, необходимо признать, что на этом пути было получено много полезных результатов. К сожалению, подобная методология иногда приводила к ошибкам в серьезных, фундаментальных вопросах, однако она была окружена такой аурой "научной объективности," что многие до сих пор находятся под ее очарованием. Поэтому следует подробнее рассмотреть вышеуказанный метод, проанализировав его философский базис.
Подобно всем другим протестантским подходам, этот метод также пытается толковать Библию, игнорируя церковное Предание. Хотя и не существует какого-либо особого протестантского экзегезиса, в конечном счете уповается на то, что "Писание должно говорить само за себя." Конечно, ни один христианин не смог бы возражать против того, что говорит Священное Писание, если бы оно действительно, согласно этим методам, "говорило само за себя." Однако проблема состоит в том, что ученые, берущие на себя смелость быть библейским рупором, пропускают текст Писания сквозь фильтр своих исходных протестантских предпосылок. Претендуя на объективность, они тем не менее толкуют Священное Писание в соответствии со своим преданием и своими догмами (будь то рационалисты-фундаменталисты или рационалисты либеральные).
Чтобы охарактеризовать деятельность протестантских ученых, позволю себе перефразировать высказывание Альберта Швейцера: в поисках смысла Библии они заглянули в бездонный колодец и создали по этому поводу огромное количество блестяще написанных томов, но, к сожалению, в том колодце они увидели лишь собственное отражение.
Ошибка протестантских ученых (как либералов, так и консерваторов) в том, что они (в соответствии с большей или меньшей степенью своей нетерпимости) применили эмпирический метод к области богословия и библейских исследований. Когда я пользуюсь термином "эмпирический," я употребляю его в широком смысле, имея в виду рационалистическое и материалистическое мировоззрение, овладевшее многими умами на Западе и, подобно раковой опухоли, продолжающее распространяться по всему миру.
Позитивистские системы (одной из которых и является эмпиризм) пытаются опереться на какое-то "определенное" знание (Слово "позитивизм" происходит от французского positif что значит утвердительный. Этот термин впервые был введен Огюстом Кантом. Позитивистские системы строятся на предположении, что основой знания являются так называемые "факты." В философии Канта факт - это опыт или чувство-ощущение; таким образом, Кант был предшественником современного эмпиризма. См. Краткая философская энциклопедия. М. 1994. С. 348, "Позитивизм"). Эмпиризм, строго говоря, есть вера в то, что всякое знание основано на опыте, и можно знать с определенностью только те вещи, которые устанавливаются посредством научного наблюдения.
Рука об руку с методами научного наблюдения и опыта выступает принцип методологического скепсиса, первым примером которого явилась философия Рене Декарта, который начал с утверждения, что все во вселенной может быть подвергнуто сомнению за исключением нашего собственного существования, и на этой единственной непреложной истине ("я мыслю, следовательно существую") пытался построить свою философскую систему.
Реформаторы вначале довольствовались положением, что Библия является фундаментом, на котором покоятся богословие и философия, но по мере того как набирал силу гуманистический дух просвещения, протестантские ученые обратили свои рационалистические методы на саму Библию, пытаясь выяснить, что можно из нее извлечь с их помощью. Представители либеральной теологии завершили этот труд и, отбросив все, что только было возможно, остались лишь при своих собственных мнениях и чувствах в качестве основы веры.
Консервативные протестанты, к счастью, были гораздо менее последовательны в своем рационалистическом подходе и таким образом сумели сохранить в своей среде почтение к Священному Писанию и веру в его богодухновенность. Тем не менее их подход (даже у наиболее убежденных фундаменталистов) все еще существенно коренится в том же рационализме, что и у либералов.
Первый тому пример можно найти у фундаменталистов-диспенсационалистов, придерживающихся детально разработанной теории, полагающей, что на различных исторических этапах Бог обращается с человеком по-разному в зависимости от периода, так называемой "диспенсации" (соответствующей определенному договору Бога с человеком).
История человечества заключает в себе следующие периоды: Адамов, Ноев, Моисеев, Давидов и т.д. В этом есть определенная доля истины, но далее эта теория учит, что в настоящее время мы находимся в периоде, отличном от новозаветного, и поэтому, хотя в эпоху Нового Завета и совершались чудеса, сейчас они уже не совершаются. Это очень интересная точка зрения, позволяющая фундаменталистам (при отсутствии прочного базиса в виде Священного Писания) не отрицать библейских чудес и одновременно быть эмпириками в повседневной жизни. Таким образом, хотя на первый взгляд кажется, что рассмотрение этого подхода представляет лишь академический интерес и не имеет ничего общего с реальной жизнью среднего протестанта, фактически даже обычный среднеблагочестивый консервативный протестант мирянин неизбежно оказывается под влиянием такого рода рационализма.
Глубокая ошибочность этого, так называемого "научного," подхода к Священному Писанию состоит в неправильном применении предпосылок эмпиризма к изучению истории, Писания, богословия. Эмпирические методы тогда дают хорошие результаты, когда конкретно применяются к естественным наукам, но когда используются там, где они неприменимы - например, при изучении истории, которая не может быть повторена и не поддается экспериментальной проверке, они не могут дать каких-либо положительных результатов (Например, одним из методов определения реальности прошлых событий, употребляемых учеными эмпирического направления, является принцип аналогии, поскольку знание основывается на опыте, то один из способов понять нечто незнакомое - это сравнить его с чем-то знакомым. Под видом исторического анализа эти ученые вычисляют вероятность предполагаемого события в прошлом (например, воскресения Иисуса Христа) на основании того, что нам известно из нашего опыта. И так как эти историки никогда не наблюдали в своей жизни ничего, с их точки зрения, сверхъестественного, то любое чудесное событие описанное в Библии, они воспринимают как миф или легенду. А поскольку для эмпирика "чудо" означает нарушение естественных законов, то поэтому чудес не бывает (по определению), так как естественные законы определяются нашими наблюдениями над тем, что мы имеем в опыте. Если бы эмпирик столкнулся с чудом в современной действительности, он бы его чудом не посчитал, так как, с его точки зрения, тогда не было бы нарушения естественных законов. Таким образом, нельзя сказать, что эмпирики фальсифицируют трансцендентную реальность; скорее, их исходные предпосылки заранее отрицают ее наличие. См. G. E. Michalson "Pannenburg on the Resurrection and Historical Method." Scottish Journal of Theology , 33, April, 1980, P. 354-359).
Ученым еще предстоит изобрести "телескоп," способный проникнуть в духовный мир. Однако протестантские богословы уже сейчас утверждают, что в свете науки существование бесов или сатаны не подтверждается. Но где тому доказательства? Даже если бы сам сатана предстал перед эмпириком с вилами в руках и в кроваво-красном плаще, последним это было бы аккуратно объяснено в контексте сложившегося у него мировоззрения. Хотя такие эмпирики и гордятся своей открытостью к правде и истине, на деле же ослеплены собственными исходными предпосылками до такой степени, что не могут видеть ничего, идущего вразрез с их моделью действительности.
Последовательное применение эмпиризма поставило бы под сомнение любое знание (включая и сам эмпиризм и его методы), но эмпиризму позволяется его сторонниками быть непоследовательным, "потому что его безжалостное искажение человеческого опыта создает ему такую высокую репутацию научной строгости, что его престиж не позволяет увидеть дефекты его фундамента" (Rev, Robert T.. Osborn. "Faith as Person Knoweledge. Scottish Journal of Theology, 28, February, 1975 P. 101-126). Связь между крайностями, к которым пришли современные либеральные протестантские ученые с одной стороны, и более консервативные фундаменталисты с другой, неясна для многих и менее всего видна консервативным фундаменталистам.
Хотя эти "консерваторы" считают себя оппозиционерами по отношению к протестантскому либерализму, они тем не менее по сути используют те же самые методы при изучении Писания, что и либералы, а вместе с этими методами проявляются лежащие в их основе философские предпосылки, о которых консерваторы говорят неохотно. Таким образом, различие между либералами и консерваторами фактически не есть различие в исходных предпосылках, а скорее, проявляется в том, насколько далеко они заходят в своих логических заключениях, отправляясь от общих предпосылок. Подобно гадаринским свиньям, они - все вместе - очертя голову, несутся к краю пропасти; хотя либералы, возможно, уже переступили через этот край, в то время как консерваторы пока двигаются в том же направлении, но еще не зашли столь далеко.
Те протестантские общины, которые сейчас рукополагают в церковные служители гомосексуалистов, столетие назад считались консерваторами; более консервативные деноминации идут по тому же пути.
Если бы протестантский экзегезис был истинно научным, как он сам себя аттестует, он бы приводил к согласованным результатам. Если бы его методы были просто определенными "техническими" приемами, не опирающимися ни на какие предпосылки, то не имело бы значения, кто их использует, - они всегда приводили бы к одним и тем же результатам. Но что мы видим при ближайшем рассмотрении теперешнего состояния протестантских библейских исследований? По оценке самих "экспертов," протестантская библейская наука испытывает кризис (Gerberd Hasel. Old Testament Theology: Basic Issues in the Current Debate. Grand Rapids, 1982. P.G).
Действительно, этот кризис, возможно, лучше всего иллюстрируется признанием известного протестантского ученого, специалиста по Ветхому Завету, Герхарда Газеля (в его обзоре истории и текущего состояния богословия Ветхого Завета): в семидесятые годы нашего столетия возникло пять новых толкований Ветхого Завета и "ни одно из них не согласуется по подходу и методу ни с каким другим" (там же c. 7).
И правда удивительно (если принять во внимание высокий научный уровень протестантских библейских исследований), что для любого набора заключений почти по любому вопросу можно найти подходящее научное обоснование. Другими словами, вы можете прийти к любому желательному для вас выводу и всегда найдется какой-нибудь доктор философии, который будет его защитником. Следовательно, здесь нет ничего общего с такими науками как, скажем, математика или химия! А значит, мы имеем дело со сферой знания, которая претендует на то, чтобы быть объективной наукой, но которая фактически является псевдонаукой, скрывающей в своих недрах большое разнообразие взаимно противоречивых философских и богословских точек зрения. До тех пор, пока ученые не изобретут инструментов, пригодных для исследования Бога, объективное научное богословие или толкование Библии невозможно.
Нельзя утверждать, что в протестантских библейских исследованиях нет ничего поучительного или полезного, но протестантские методы изучения Библии, заключенные в стандартные формы историко-лингвистического подхода, оперирующие какими-то туманными "технологиями" и отраженные зеркалами псевдонауки, являются одновременно продуктом и подспорьем протестантских богословских и философских предпосылок и, как шланги от насоса, заполняются тем, что в них накачивается. (Я рассмотрел либеральное направление протестантизма лишь для того, чтобы продемонстрировать дефекты "исторического" экзегезиса. Православный христианин скорее может встретиться с консервативным фундаменталистом или харизматиком хотя бы потому, что последние принимают свою веру достаточно всерьез, пытаясь обращать в нее других Либеральные протестантские деноминации слишком заняты тем, чтобы удержать своих прихожан, а потому не проявляют рвения к миссионерству). С субъективностью, превосходящей самые спекулятивные методы фрейдистских психоаналитиков, протестантские ученые намеренно подбирают факты и свидетельства, соответствующие своим взглядам, и затем начинают (причем выводы существенно предопределены исходными предпосылками) применять свои методы к Священному Писанию, не переставая считать себя при этом беспристрастными учеными (Более глубокую критику крайностей историко-критического метода см. в: T. Oden. Agenda for Theology: After Modernity What? Grand Rapids, 1990. P. 103-147). И поскольку современные университеты не присуждают степени доктора философии тем, кто лишь просто констатирует очевидную истину, эти ученые стараются превзойти друг друга, выдвигая все новые и новые, самые невероятные, теории.
И в этом сама сущность ереси: нововведения, самонадеянность и самообман.
Читать полностью в Источнике
С Рождением Спасителя нам дана возможность узреть Образ Бога невидимого, ощутить Бога во всей Его безграничной любви к людям. Рождество Христово – это пришествие Сына Божия в мiр, во зле лежащий, для победы над злом через искупительный крестный подвиг и Воскресение – для обновления пораженной грехопадением прародителей человеческой природы.
