О любви...

Любовь - это состояние безмятежного счастья и блаженства. Это внутренний покой и мир. Это отсутствие какой-либо тревоги и уязвимости. Это отсутствие страха непринятия и одиночества. Это отсутствие вообще страха как такового. Потому что в любви нет страха, утверждает Евангелие. 

Однако, зачастую человек придумывает себе состояние любви, в котором есть некоторое "щемящее чувство". Он придумывает себе образ в мире иллюзий, влюбляется в него и страдая, наслаждается своим страданием, этой своего рода безответной любовью, воспринимает это состояние за действительность, и тщательно лелеет это в сердце своем. Он воспринимает это страдание за настоящую любовь, и желает обманываться, лишь бы только это приносило ему некоторое наслаждение от чувства "несчастной любви" которое не имеет ничего общего с состоянием настоящей взаимной, действительной любви. В свою очередь такой человек ожидает, что объект его любви, т. е. придуманный, или увиденный и до-фантазированный образ, обязательно должен ответить взаимностью. Такой человек придает желаемому объекту любви несвойственные ему качества и свойства, которыми он наделил образ в своих же фантазиях и мечтах. Втайне надеясь на признание и взаимность, и осознавая некоторую фактическую отдаленность, человек заочно оправдывает невнимание со стороны любимого образа, тем самым будто "разрешая" себе невинно пострадать от безответной любви, находя в этом некоторое утешение.

Когда же такая иллюзорная любовь рушится в его сознании, когда все воздушные замки любви не выдерживают испытаний и напора действительности, то человек предается бесконечному разочарованию в жизни, а порой и сердечному ожесточению, которое сродни горькой обиде, в которой нет места прозрению. Ведь в том иллюзорном мире, который он сам себе создал, любовь "отвечает" всем требуемым критериям, и соответствует всем заранее спланированым и тщательно срежисированным сюжетам, в которых вся любовь только для него самого, ради него самого и исключительно в нем самом. Эти нереалистичные ожидания, и неверно установленная зависимость в конце концов приводит человека к полному разочарованию и чрезвычайной растерянности чувств, в которых он запутывается не находя верных ориентиров. 

Любовь свободна как дух. Она парит только там, где свобода. Свобода не только духа и ума, сердца и души, но и также свобода от иллюзорных содержаний и представлений о том, что есть любовь.

Автор

От любви до ненависти – шаг

***

От любви до ненависти – шаг,
Сердцу не прикажешь ведь никак...
Исказился мукой скорбный лик;
Вырвался отчаяния крик...
Не удержишь сердце – пусть идет,
И на воле вольной пусть живет.
Ведь насилу милым разве быть,
И притворно можно ли любить?

И от ненависти тоже только шаг
До любви к тому кто ярый враг.
Злобы пыл на чуточку лишь сник,
Тут-же искоркой приязни мир возник.
А когда лиха беда врага согнет,
То приязнь и в дружбу скоро перейдет.
Дружба – души даст объединить:
И врагов – нельзя уж разлучить.

От любви до ненависти шаг,
Но любовь свершая *оверштаг,
Превращает сей вражды пожар,
В благодатный и прекрасный дар.

*Поворот парусного судна против ветра

С. Шупарский
9 Марта 2011 г.
США

Возможно ль выразить любовь словами

***

Возможно ль выразить любовь словами,

Иль краскою какой изобразить,

Иль изваять искусными перстами,

Иль будто птаху ловко изловить?

Ухватишь взором - тут же ускользает;

Проносится как сон в чарующий туман,

В котором след ее бесследно исчезает,

Свой оставляя сладких грез дурман.

Нет, выразить нельзя любовь словами,

Нельзя ее никак нарисовать -

Она живет в душе пропитанной слезами,

В своем отчаяньи умеющей мечтать.

Чем горше жизнь от будничных печалей,

Сильнее тем любви большой мечта,

Чем меньше посчастливится вначале,

Тем ярче вспыхнет под конец свеча.

С. Шупарский

6 Марта 2011 г.

США

Празднование дня Святого Валентина может повредить молодым?

Наблюдаются яростные политико-религиозные атаки против празднования дня Святого Валентина и Хэллоуина, по крайне мере, в некоторых регионах огромной страны. Эти два праздника характерны для англосаксонской традиции. Они были переняты только после распада СССР в 1991 году. Согласно порталу Credo.ru, цитирующему сообщение региональных властей Белгородской области (расположена в юго-центральной России),которое получило публичное благословение местного православного архиерея, эти праздники рассматриваются как «аморальные» и «оказывающие вредное влияние на молодежь». Подчеркивается, что празднование дня Святого Валентина или Хэллоуина прямо не запрещается, и «если какой-нибудь директор школы разрешит организацию праздника или школьного вечера по этому случаю, его не уволят». Но администрация настаивает «на применении здравого смысла и порядочности» в этом деле.

Не в первый раз мы сталкиваемся с неприятием  «импортированных» праздников. Уже в 2008 году федеральное правительство ввело в честь православных святых Петра и Февронии, покровителей брачных уз празднование «Дня семьи, любви и верности» 8 июля в противовес дню Святого Валентина, который падает на 14 февраля. Пока что нет никаких признаков того, что новый праздник прижился, но никогда не следует делать поспешных выводов, нужно время, чтобы народ к нему привык.

Возвращаясь к Белгороду,  который, кажется, находится на первом месте по усилиям, предпринимаемым для реставрации русских «моральных ценностей», нужно подчеркнуть, что политические и религиозные власти всерьез этим вопросом занимаются. Как пишет агентство «РИА-Новости», местный университет выдвинул серию инициатив по празднованию 15 февраля, объявленному «Днем православной молодежи». Предполагается проведение праздников, конкурсов, балов, в то время как  местные власти должны объяснять читателям, что «иностранные» праздники «противоречат традиционным русским ценностям», что они носят потребительский характер и выгодны коммерческим организациям, что они «проводятся в атмосфере, которая не способствует обретению молодыми правильных духовных и моральных ценностей». В прошлом году в областном центре были запрещены некоторые концерты «металлической» музыки, а в 2004 году администрация безуспешно пыталась обязать всех диджеев и руководителей дискотек пройти «курсы квалификации», на которых бы им объяснили, какая музыка приемлема, а какая нет.

Иван Александрович Ильин - Рождественское письмо

Из книги «Поющее сердце».

Это было несколько лет тому назад. Все собирались праздновать Рождество Христово, готовили елку и подарки. А я был одинок в чужой стране, ни семьи, ни друга; и мне казалось, что я покинут и забыт всеми людьми. Вокруг была пустота и не было любви: дальний город, чужие люди, черствые сердца. И вот в тоске и унынии я вспомнил о пачке старых писем, которую мне удалось сберечь через все испытания наших черных дней. Я достал ее из чемодана и нашел это письмо.

Это было письмо моей покойной матери, написанное двадцать семь лет тому назад. Какое счастье, что я вспомнил о нем! Пересказать его невозможно, его надо привести целиком.


«Дорогое дитя мое, Николенька. Ты жалуешься мне на свое одиночество, и если бы ты только знал, как грустно и больно мне от твоих слов. С какой радостью я бы приехала к тебе и убедила бы тебя, что ты не одинок и не можешь быть одиноким. Но ты знаешь, я не могу покинуть папу, он очень страдает, и мой уход может понадобиться ему каждую минуту. А тебе надо готовиться к экзаменам и кончать университет. Ну, дай я хоть расскажу тебе, почему я никогда не чувствую одиночество.
Видишь ли ты, человек одинок тогда, когда он никого не любит. Потому что любовь вроде нити, привязывающей нас к любимому человеку. Так ведь мы и букет делаем. Люди — это цветы, а цветы в букете не могут быть одинокими. И если только цветок распустится как следует и начнет благоухать, садовник и возьмет его в букет.

Иван Александрович Ильин - Моя вина

Нет, я еще не научился распознавать и нести свою вину. Мне надо для этого больше мужества и смирения. Но, может быть, я однажды еще достигну этого. Как тягостно, подчас мучительно трудно бывает установить и признать свою вину. Душа начинает беспокойно метаться, а потом просто ожесточается и не желает видеть правду. Хочется непременно оправдать себя, отвергнуть свою виновность, свалить вину на другого или на других, а главное, — доказать не только другим людям, но и себе самому, да, именно самому себе, что «я тут ни при чем» и что я нисколько не виноват в этом. Виноваты все окружающие, в конечном счете — весь мир, но только не я: враги и друзья, природа и человек, родители и воспитатели, несчастное стечение обстоятельств и тяжелые условия, «среда» и «влияние», небо и ад, но не я! И это можно доказать, и это необходимо удостоверить, потому что в этом «не может быть никакого сомнения»…

Ах, эта предательская «потребность» в самооправдании… Она-то и выдает меня с головой… Эта погоня за доказательствами… Зачем они мне, если я твердо и окончательно уверен, что я «тут ни при чем»? Кто же требует от меня доказательств? Кто заподозревает меня, если не я сам? Но это свидетельствует лишь о том, что в глубине души я все-таки считаю себя виноватым; что есть некий тихий голос, который тайно твердит мне об этом и не оставляет меня в покое…

И вдруг, под влиянием этих неожиданных соображений, мое бегство от собственной вины прекращается… Конец малодушной тревоге. Я готов примириться с мыслью о своей виновности, исследовать, в чем именно я виноват, и признать свою вину. Ведь эта трусость многих уже запутала в тяжелые внутренние противоречия, в раздор с самим собою, в раздвоение личности, а иных доводила и до галлюцинаций. Но я готов… Пусть говорит мой обвинитель.

Иван Александрович Ильин - Прощение

Я должен простить, считаете вы, чувствительные люди? Да, конечно, я хочу это сделать. Я это и сделаю, хотя мне это не всегда удается легко. Люди часто так неблагодарны, зложелательны, коварны! Моя оскорбленная душа порою так ожесточается, что я не знаю, что с нею делать! И тем не менее я стараюсь искоренить в глубине своей души личную обиду, сохранить спокойствие и объективность, не думать более об отвратительном мщении, скорее, взвесить вопрос с точки зрения общечеловеческих ценностей, проявить по отношению к психологии оскорбителя понимание и воздать ему, где только можно, благодеянием. Я должен прямо признаться: мне не удается ответить на подлости личного врага христианскою любовью; я — не святой, и подобное «прощение» превышает мои силы.

Но этого недостаточно вам, безмерно размягченным моралистам! Вы стараетесь всегда втолковывать нам исчерпывающее «всепрощение» и требуете его от нас; и если внимать вам, то возникает впечатление, что для всего злого на свете в вашем сердце есть лишь сострадание и участие, лишь терпимость и симпатия, и вы ничего не хотите ведать о естественном отвращении, справедливом возмущении, долге защищать других и самим воспитывать совершающих злодеяния. Странное участие! Противоестественная симпатия! Роковая терпимость!

Речь идет сейчас не о личном ущербе, а о субъективной обиде. С личным покончено; жажда мщения погасла. Что мне еще тут «прощать»?
Для того, чтобы быть «должным» прощать, мне надо прежде всего «сметь» прощать. А именно: существует полномочие на прощение, без которого любое «прощение» становится пустой и бессмысленной болтовней. Если оскорблен, предан, ограблен и изнасилован другой, то ведь я и не должен ничего «прощать». Или же я призван из «сострадания» к злодею скрывать любое преступление, тем самым непосредственно принимая в нем участие?

Иван Александрович Ильин - Об искренности

Пока человек живет на земле, он остается одиноким; и ему не предоставлена свобода вырваться из этого одино­чества или устранить его совсем. Основной способ бытия. присущий человеку, остается вечно тем же и не меняется на протяжении тысячелетий; и если бы он по существу своему изменился, то человек перестал бы быть собою, а стал бы каким-то «сверх-человеком» или «не-до-человеком», о ко­тором мы ныне не имеем ни малейшего представления.

Каждый из нас есть единичная, замкнутая в себе душа, скрытая за единичным и единственным в своем роде инди­видуальным телом, с которым она таинственным образом связана, которое ее обслуживает и выражает ее состояния. Именно этот способ бытия обеспечивает каждому из нас все бремя и все благодатные преимущества одинокой жизни.

Одинокость* есть бремя, потому что было бы гораздо легче затеряться в слитном и несамостоятельном бытии людей, утонуть во всесмешении, нежели утверждать свою самобытность и самостоятельность, и притом — на надле­жащей высоте, т. е. самому идти через жизнь, проходя ответственный, сердечно-искренний и творческий путь. Но одинокость имеет также свои великие и благодатные преимущества, потому что она есть живая основа и необ­ходимая предпосылка свободы духовности, личного очи­щения и просветления.

Как ужасна была бы жизнь, если бы у человека не было внутренней отрешенности, если бы у него не было возмож­ности уйти в свое огражденное и целомудренное одино­чество, чтобы сосредоточиваться в себе, находить себя, работать над своим очищением и самосовершенствова­нием... Тогда человек был бы подобен дому с прозрачными стенами, в котором снаружи все всегда всем видно; или проходному жилищу, доступ в которое всегда и отовсюду открыт всякому гаду, зверю и злодею: в жизни его не было бы ничего прикровенного, огражденного, неприкосно­венного и священного... Вечный сквозняк. Вечный проход и пролом. Уличный тротуар, открытый для всяческого зло­употребления. Безличное и бесформенное смешение. Вечно попранная святыня...

Иван Александрович Ильин - Красивая женщина. Некрасивая женщина

Красивая женщина

Она писала мне: «Да, я не хотела высказываться тогда, перед всеми, когда почтенный старый господин задал вопрос — прекрасно ли быть красивой. Я совсем смутилась и сидела тихо-тихо. Я предоставила говорить другим. Кстати, я совсем не так красива; вероятно — красива только наполовину. И другие бы тоже не поняли или — неверно истолковали. Но Вам я хочу высказаться без стеснения, Вы поймете меня, и потому я так охотно болтаю с Вами.

Будучи совсем молодой, по-детски любуешься своей «красотой». С удовольствием смотришься в зеркало и очень радуешься этому, и, ах, как хотелось бы еще чуть-чуть добавить до полной красоты. Но позже, когда, возможно, сделаешься подлинно красивой, эта радость исчезает. Куда? Поверьте мне, я много страдала и много думала! Она исчезает из-за отношения других.

Женщине, считающейся красавицей, стоит только войти — как сразу же начинаются мнения и пересуды. Она чувствует, что за ней наблюдают, на ней останавливают внимание, она выставлена напоказ толпе так называемых знатоков и оценивается ими. Мужчины смотрят сладострастно, дамы — критически или даже саркастически. Достаточно только раз заметить это перекрестье взглядов, как теряешь непосредственность, все становится таким мучительным, и сидишь такой несчастной.

Иван Александрович Ильин - Истинная любовь

Никому не ведомо, как возникает любовь между мужчиной и женщиной, откуда она приходит и что приносит с собой… Но однажды она приходит.

Я не имею в виду флирт, когда прикидываются, будто «немного влюблены», в то время как знают, что это не так, и согласны удовлетвориться таким же «невинно-виноватым» игривым, легким притворством с другой стороны. Здесь каждый втайне знает, что и он не принимает всерьез эту «любовную игру», и его самого не принимают всерьез, что он может и «по-иному», может играть и с другими, сможет обойтись и без своего теперешнего «партнера»… Это именуется времяпрепровождением, настроенным не более чем на похоть, и в результате все опошляющее, то же мимолетное стрекотание двух безответственных стрекоз… Далекое от любви, как небо от земли!

Если приходит настоящая любовь, человек теряет чувство свободной бесшабашности, вольной игры. Он вдруг чувствует себя связанным, как будто его пронзила необходимость или он подпал под действие какого-то закона: теперь он не может по-иному, он как бы во власти чар.

Иван Александрович Ильин - Истинная дружба

Человеку свойственно ошибаться. Как часто мы называем друзьями тех, кто друзьями не является. Как тяжело встретить на этой земле настоящего друга, и какой это труд — сберечь и приумножить истинную дружбу! Предлагаем читателю порассуждать об этом вместе с философом Иваном Ильиным. Перед нами — фрагмент его книги «Поющее сердце».

У каждого из нас бывают в жизни такие времена, когда естественная, от природы данная нам одинокость вдруг начинает казаться нам тягостною и горькою: чувствуешь себя всеми покинутым и беспомощным, ищешь друга, а друга нет… И тогда изумлённо и растерянно спрашиваешь себя: как же это так могло случиться, что я всю жизнь любил, желал, боролся и страдал, и, главное, служил великой цели — и не нашёл ни сочувствия, ни понимания, ни друга? Почему единство идеи, взаимное доверие и совместная любовь не связали меня ни с кем в живое единство духа, силы и помощи?..

Тогда в душе просыпается желание узнать, как же слагается жизнь у других людей: находят они себе настоящих друзей или нет? Как же жили люди раньше, до нас? И не утрачено ли начало дружбы именно в наши дни? Иногда кажется, что современный человек решительно не создан для дружбы и не способен к ней. И в конце концов неизбежно приходишь к основному вопросу: что же есть настоящая дружба, в чём она состоит и на чём держится?